Аэлирэнн
“Mine king, Hrothgar, desires that I present this helm as a symbol of the friendship he bears for you. And with it Hrothgar extends an offer to adopt you as one of Dûrgrimst Ingeitum, as a member of his own family.”
– Этот шлем – дар моего короля Хротгара. Он просил меня передать тебе заверения в своих дружеских чувствах, которые предлагает также скрепить твоим вступлением в Дургримст Ингеитум, ежели, конечно, ты выразишь такое желание и станешь членом нашей большой семьи.
– Мой король, Хротгар, желает, чтобы я преподнёс тебе этот шлем в знак дружбы, что он к тебе испытывает. И вместе с ним Хротгар предлагает принять тебя в клан как одного из Дургримст Ингейтум, как члена его собственной семьи.
(Утипуси. «Членом нашей большой семьи». Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Тут не особо изменён смысл, но вот эта атмосфера… Всё-таки, вступление в гномий клан – это неслыханная честь для человека, а не благодушное похлопывание ладонью по родовой лавке.)

Eragon stared at the helm, amazed that Hrothgar would make such a gesture. Does this mean I’d be subjected to his rule?.. If I continue to accrue loyalties and allegiances at this pace, I’ll be incapacitated before long – unable to do anything without breaking some oath!
Поражённый столь великодушным жестом Хротгара, Эрагон молча смотрел на шлем.
«Но не означает ли это, что отныне мне придётся подчиняться его воле? – думал он. – Если я буду чуть ли не каждый день давать клятвы верности, становясь вассалом очередного правителя, то вскоре мне наверняка не сносить головы, ибо трудно будет жить, не нарушая ни одной клятвы!»

Эрагон уставился на шлем, потрясённый таким поступком Хротгара. Значит ли это, что я стану его подчинённым?.. Если я так и буду копить присяги, то скоро вообще лишусь прав – не смогу ничего делать, не нарушив какой-нибудь клятвы!
(Эрагон потрясён не великодушием, а невероятностью такого поступка. И не сносить головы – это уж слишком, пардоньте. Мэтресса опять взялась за преувеличения.)

“Elves’ only concept of time is late and even later.”
– Эти эльфы вечно опаздывают; у них очень странные представления о времени.
– «Вовремя» для эльфов значит или «поздно», или «ещё позже».
(И где, собственно?)

“Trying is like hammering a file – it might break, but it’ll never bend.”
– Это все равно что молотом тонкую проволочку ковать – поторопишься и сломаешь её так, что уж никогда не починишь.
– Это всё равно, что бить молотом по напильнику – сломается, но никогда не согнётся.
(Нэ понял? Какая проволочка, откуда?)

He pulled out a red lantern from the side of his pack.
…вытаскивая из мешка красный фонарь, созданный мастерством и магией гномов.
…и отцепил с бока своего мешка красный светильник.
(А что, иначе непонятно, что светильник – гномья работа? И ведь ещё не факт, что его создавали магией.)

What is it? – asked Saphira.
Nothing.
He took a breath, then strode forward, allowing the mountain to swallow him in its depths.

«В чем дело?» – спросила у него встревоженная Сапфира. Эрагон не ответил и, глубоко вздохнув, решительно двинулся дальше, все глубже погружаясь в подземное чрево гор.
Что такое? – спросила Сапфира.
Ничего.
Эрагон глубоко вздохнул и шагнул вперёд, и глубины горы поглотили его.

(Не ответил, значит. А, ну-ну. И Сапфира тоже хороша – тревожится по любому пустяковому поводу. Ну, подумаешь, мальчик у входа в туннель задержался. Может, задумался о судьбах бытия?)

@темы: Эрагон, бредни лингвиста-маньяка, цитатсы