Аэлирэнн
        Прошло уже полчаса от восхода солнца, когда Эрагон и Сапфира прибыли к северным вратам Тронжхейма. Ворота были подняты настолько, чтобы пропустить драконицу, и они поспешили пройти под ними в укромную нишу, где резные каменные звери скалили зубы меж яшмовых колонн, устремлявшихся ввысь. За ними, на самом краю Тронжхейма, сидели два золотых грифона тридцати футов в высоту. Такие же стерегли каждый из входов в город-гору. Рядом с ними никого не было видно.
        Эрагон держал в руках поводья Сноуфайра. Жеребца расчесали, заново подковали и оседлали, а его седельные сумки были битком набиты припасами. Конь нетерпеливо бил копытом в пол – ведь Эрагон уже больше недели на нём не ездил.
        Вскоре к ним подоспел Орик с большим заплечным мешком за спиной и каким-то тюком в руках.
        – Ты без коня? – несколько удивился Эрагон. Мы что, до Ду Велденвардена пешком пойдём?
        Орик фыркнул.
        – Мы остановимся в Тарнаге, это к северу отсюда. Оттуда сплавимся по Аз Рагни до Хедарта, заставы, выстроенной для торговли с эльфами. До Хедарта кони нам не понадобятся, так что я пойду на своих двоих.
        Гном с лязгом опустил тюк на землю, распаковал – и вытащил на свет доспехи Эрагона. Щит перекрасили заново – так, что дуб расположился прямо по центру, – а заодно убрали все вмятины и царапины. Под щитом нашлась длинная кольчуга, отполированная и смазанная маслом до зеркального блеска. От того удара, что Дарза нанёс по спине Эрагона, не осталось и следа. Точно так же гномы починили и кольчужную шапочку, латные рукавицы, наручи, поножи и шлем.
        – Над этими латами работали наши лучшие кузнецы, – сказал Орик, – и над твоими доспехами тоже, Сапфира. Но раз уж драконью броню нам с собой не взять, её отдали Варденам на сохранение до нашего возвращения.
        Пожалуйста, поблагодари его за меня, сказала Сапфира.
        Эрагон так и сделал, а затем зашнуровал на себе наручи и поножи, а прочие части доспехов убрал в сумки. В последнюю очередь он потянулся за шлемом, но его уже держал в руках Орик. Гном покатал шлем в ладонях и проговорил:
        – Не спеши надевать его, Эрагон. Сперва ты должен сделать выбор.
        – Что за выбор?
        Подняв шлем, Орик открыл его отполированное чело – и юноша увидел, что его изменили: на чистой прежде стали были выгравированы молот и звёзды клана Хротгара и Орика, Ингейтум. Орик нахмурился – вид у него был и довольный, и обеспокоенный одновременно – и заговорил формальным тоном:
        – Мой король, Хротгар, желает, чтобы я преподнёс тебе этот шлем в знак дружбы, что он к тебе испытывает. И вместе с ним Хротгар предлагает принять тебя в клан как одного из Дургримст Ингейтум, как члена его собственной семьи.
        Эрагон уставился на шлем, потрясённый таким поступком Хротгара. Значит ли это, что я стану его подчинённым?.. Если я так и буду копить присяги, то скоро вообще лишусь прав – не смогу ничего делать, не нарушив какой-нибудь клятвы!
        Ты не обязан его надевать
, заметила Сапфира.
        Рискуя оскорбить Хротгара? И снова мы в ловушке.
        Но, быть может, это подарок, очередной знак отхо, а не ловушка. Я бы сказала, что он благодарит нас за моё предложение восстановить Исидар Митрим.

        Вот этого Эрагону в голову не приходило, он был слишком занят, пытаясь понять, как их может использовать король гномов. Верно. Но мне кажется, что это ещё и попытка исправить нарушенное равновесие сил, которое я создал, поклявшись в верности Насуаде. Гномы могли быть и недовольны таким поворотом событий. Юноша обернулся на Орика, с тревогой ожидавшего его ответа.
        – И как часто такое предлагают?
        – Человеку? Никогда. Хротгар спорил с семействами Ингейтум весь день и всю ночь, прежде чем они согласились принять тебя. Если согласишься носить наш герб, то обретёшь все права члена клана. Сможешь посещать наши советы и обсуждать любые вопросы. И ещё, – тут гном помрачнел, – если пожелаешь, тебе дадут право погребения с нашими мёртвыми.
        И в первый раз за всё время Эрагона ошеломила грандиозность поступка Хротгара. Гномы не могли воздать ему более высокой чести. Юноша быстрым движением взял шлем из рук Орика и надел на голову.
        – Для меня большая честь присоединиться к Дургримст Ингейтум.
        Орик одобрительно кивнул и проговорил:
        – Тогда возьми этот Кнурлньен, Сердце Камня, и зажми его в ладонях – да, вот так. Теперь соберись с духом и вскрой себе вену, чтобы смочить камень. Пары капель хватит… А теперь повторяй за мной: Ос ил дом кирану карн дурр тхарген, зейтмен, оэн гримст вор формв эдарис рак скилфз. Нархо ис белгонд…
        Это была долгая речь – и ещё дольше оттого, что через каждые несколько фраз Орик делал паузу и переводил их. Повторив всё, Эрагон залечил запястье коротким заклятьем.
        – Что бы кланы ни говорили об этом решении, ты проявил честность и уважение. На это они не смогут закрыть глаза, – заметил Орик и усмехнулся. – Теперь мы в одном клане, а? Ты – мой названный брат! Если бы не обстоятельства, Хротгар сам бы подарил тебе шлем и провёл длинную церемонию, дабы отпраздновать твоё вступление в семью Дурмгрист Ингейтум, но мы не можем ждать – события развиваются слишком быстро. Вот только не бойся, что тобой пренебрегут! Когда вы с Сапфирой вернётесь в Фарзен Дур, мы отпразднуем твоё вхождение в клан с подобающими ритуалами. И ты будешь пировать, и танцевать, и подписывать кучу бумаг, чтобы официально оформить своё новое положение.
        – Жду не дождусь этого дня, – отозвался Эрагон. Его мысли по-прежнему были заняты перебором бесчисленного количества возможных результатов вступления в Дурмгрист Ингейтум.
        Присев у колонны, Орик стащил с плеч свой мешок, вытащил секиру и принялся крутить её меж ладоней. Через несколько минут он наклонился вперёд, бросив сердитый взгляд на стены Тронжхейма.
        – Барзул кнурлар! Да где же они? Арья сказала, что будет здесь. Ха! «Вовремя» для эльфов значит или «поздно», или «ещё позже».
        – А ты много общался с эльфами? – спросил Эрагон, присев на корточки. Сапфира с интересом наблюдала за беседой.
        Гном внезапно рассмеялся.
        – Ита. Только с Арьей, и то время от времени, ведь она так часто путешествует. Но за семь десятков лет я понял о ней одну вещь: нельзя торопить эльфа. Это всё равно, что бить молотом по напильнику – сломается, но никогда не согнётся.
        – А разве гномы не такие же?
        – Ай, но ведь камень сдвинется, дай только срок. – Орик вздохнул и покачал головой. – Из всех народов эльфы меняются меньше всех, и отчасти поэтому я не хочу к ним идти.
        – Но мы же познакомимся с королевой Исланзади, и увидим Эллесмеру, и кто знает, что ещё? Когда в последний раз в Ду Велденварден приглашали гнома?
        Орик хмуро глянул на юношу.
        – Плевал я на тамошние пейзажи. Важные дела будут решаться в Тронжхейме и прочих наших городах, а я должен топать через всю Алагейзию для обмена любезностями, а потом сидеть и жиреть, пока ты проходишь обучение. Да на это годы уйдут!
        Годы!.. Но если это необходимо для победы над Тенями и ра’заками, я это сделаю.
        Сапфира коснулась его сознания: Сомневаюсь, что Насуада позволит нам остаться в Эллесмере больше, чем на пару месяцев. Судя по её словам, мы ей довольно скоро понадобимся.
        – Наконец-то! – воскликнул Орик, рывком поднимаясь на ноги.
        К ним приближались Насуада – её сандалии мельком показывались из-под подола платья, будто мыши из норки, – Йормундур и Арья, нёсшая за плечами такой же мешок, как у Орика. Она была одета в тот же чёрный кожаный костюм, в котором Эрагон её впервые увидел, и опоясана мечом.
        И в тот момент Эрагону пришло в голову, что Арья и Насуада могут и не одобрить его принятие в семейство Ингейтум. Его охватили смятение и чувство вины, юноша понял, что его долгом было сперва спросить совета у Насуады. И Арьи! Юноша съёжился, вспомнив, какой сердитой она была после его первой встречи с Советом Старейшин.
        И поэтому, когда Насуада остановилась перед ним, юноша со стыдом отвёл глаза. Но девушка всего лишь проговорила:
        – Тебя приняли. – И голос её был мягок и сдержан.
        Эрагон кивнул, не подымая глаз.
        – А я всё думала, станет так или нет. И теперь вновь все три народа имеют над тобой власть. Гномы могут затребовать твою преданность как члена Дургримст Ингейтум, эльфы будут обучать тебя, придавать тебе форму – и их влияние, возможно, будет сильнейшим из всех, ведь вы с Сапфирой связаны их магией, – и ты принёс присягу мне, человеку… Возможно, такая разделенная верность – это и к лучшему.
        На удивлённый взгляд юноши Насуада ответила странной улыбкой, затем вложила в его ладонь небольшой кошелёк и отступила.
        Йормундур протянул Эрагону руку, и тот пожал её, по-прежнему не в силах справиться с ошеломлением.
        – Удачи в пути, Эрагон. Береги себя.
        – Идёмте, – проговорила Арья, скользнув мимо них во тьму Фарзен Дура. – Пора в путь. Айедаил закатилась, а путь предстоит дальний.
        – Да уж, – согласился Орик и отцепил с бока своего мешка красный светильник.
        Насуада вновь обвела их взглядом.
        – Хорошо. Эрагон и Сапфира, с вами пребудут благословения Варденов, равно как и моё. Да будет безопасной ваша дорога. Помните, на ваших плечах лежит груз наших надежд и ожиданий, так что держитесь достойно.
        – Мы сделаем всё возможное, – пообещал Эрагон.
        Крепко ухватив поводья Сноуфайра, юноша направился вслед за Арьей, уже ушедшей немного вперёд. За ним последовал Орик, а затем и Сапфира. Эрагон заметил, как, поравнявшись с Насуадой, драконица остановилась и легонько лизнула девушку в щёку. А затем зашагала шире, нагоняя юношу.
        Они устремились по дороге на север, и ворота за их спинами становились всё меньше и меньше, пока не превратились в еле видный лучик света – и две одиноких фигуры рядом, Насуада и Йормундур, по-прежнему смотрели вслед путникам.
        Дойдя до основания Фарзен Дура, они обнаружили, что гигантские двери в тридцать футов высотой уже открыты. Три гнома-стражника с поклоном отошли от проёма. Сквозь двери виднелся туннель соответствующих размеров, на первые пятьдесят футов окаймлённый колоннами и светильниками. А за ними царствовала лишь пустота и тишина, как в усыпальнице.
        Этот туннель выглядел в точности как западный вход в Фарзен Дур, но Эрагон понял, что разница между ними есть. Этот ход не пробивал основание хребта на милю, выходя на поверхность, но вёл к гномьему городу Тарнаг, минуя гору за горой.
        – Вот наш путь, – сказал Орик, подымая светильник.
        Они с Арьей переступили порог, но Эрагон задержался, чувствуя внезапную неуверенность. Темноты он не боялся, но ему вовсе не улыбалось попасть в царство вечной ночи, что будет окружать их до тех пор, пока они не прибудут в Тарнаг. И, войдя в пустынный туннель, юноша должен был вновь броситься в неизведанное, покинув то немногое, к чему привык, живя среди Варденов, в обмен на какую-то неопределённую судьбу.
        Что такое? – спросила Сапфира.
        Ничего.
        Эрагон глубоко вздохнул и шагнул вперёд, и глубины горы поглотили его.

@темы: бредни лингвиста-маньяка, альтернативный перевод, Эрагон