Аэлирэнн
(Мэтресса утверждает, что глава называется «Истина познаётся среди друзей». А я говорю – «Среди друзей нет места лжи». Кто из нас прав по контексту?)

She stared at Falberd until the man fidgeted under her piercing gaze, then lifted an eyebrow. “I cannot speak for my queen, but I find nothing objectionable to it. Nasuada has my blessing.”

Она так долго и пристально смотрела на Фалберда, что тот под её пронзительным взглядом стал извиваться как червяк; потом удивлённо подняла бровь и сказала:
– Я не имею права говорить от имени нашей королевы, но лично я в данном решении не вижу ничего такого, что могло бы встретить её возражения. И благословляю Насуаду, ибо это тяжкая ноша.

Девушка смотрела на него, пока тот не заёрзал под её пронзительным взглядом, а потом подняла бровь.
– Я не могу говорить за мою королеву, но сама ничего предосудительного здесь не вижу. Насуада получит моё благословение.

(Тяжкая ноша, конечно, а если бы она была лёгкой – то никакого благословения не последовало бы? И, видать, мэтресса очень любит червяков – то Эрагон у неё извивается, как оный, то Фальберд…)

Nasuada’s posture softened. “Thank you, Eragon. You don’t know what a gift that is.” Her words were stronger and more self-assured than before.
Лицо Насуады несколько смягчилось.
– Спасибо, Эрагон! – воскликнула она. – Ты даже не представляешь, сколь ценен твой дар! – Теперь голос её звучал куда более уверенно.

Насуада явно расслабилась.
– Спасибо, Эрагон. Ты и не представляешь, какой это подарок. – Теперь её голос звучал куда твёрже и увереннее.

(Вот уж прямо так и воскликнула? Пардоньте, девушка только что потеряла отца и получила громадную ответственность в виде власти над уймой народу, да ещё и хитромудрый Совет в придачу. Идите нафиг, трепетные проявления чуйств.)

“I wanted you to understand that, and that I’ve no desire to usurp the Varden’s leadership.”
Nasuada laughed brittlely. “But that leadership isn’t to be me, is it?”

– Я хотел, чтобы ты это поняла и знала: у меня нет ни малейшего желания самому командовать варденами.
Насуада горько рассмеялась:
– Так ведь и я вряд ли буду сама ими командовать, ты же должен понимать это!

– И хочу, чтобы ты это поняла – как и то, что у меня нет никакого желания узурпировать власть над Варденами.
Насуада засмеялась ломким смехом.
– Но эта власть и моей не должна быть, верно?

(Пардон, но “brittlely” – это совсем не то, что “bitterly”. Раз. Два – я дико извиняюсь, но на кой Насуаде убеждать Эрагона в том, о чём он сам хочет предупредить её? Совет желает сделать из девушки марионетку, но ведь сама-то она на это не настроена! Напротив, они с отцом (при жизни последнего) строили планы на эту тему, так что она знает, что делать. Дурдом…)

Eragon stopped before her, then knelt, Zar’roc flat in his hands.
Остановившись прямо перед нею, Эрагон преклонил колено и положил Заррок плоскостью острия на вытянутые руки.
Эрагон остановился прямо перед ней и преклонил колена, держа Зар’рок плашмя на раскрытых ладонях.
(Няшечки мои, что это за плоскость острия такая дивная? Эрагончик себе вены резать собрался, чи шо?)

The council could not object because all Eragon had said was that he would swear fealty, but not to whom.
Совет возражать не посмеет: ведь Эрагон пообещал принести клятву верности новому, выбранному ими предводителю варденов.
Совет не мог возражать против этого, ведь Эрагон сказал, что поклянётся в верности, но не уточнил, кому.
(Няшечки, совет требовал от Эрагона клятву верности Варденам. Не Насуаде, не новому предводителю – Варденам. Сталбыть – им. И Эрагон обещал дать клятву. Но не сказал, кому. Что, такая сложная закулисная интрига для перевода?)

Things have certainly changed for us. I never know what to expect from one day to the next – except sorrow and bloodshed.
«Понимаешь, все в нашей жизни теперь действительно будет иначе! Хотя порой мне кажется, что новый день способен принести лишь горе, печаль и новые кровопролития».
Положение дел для нас изменилось, это очевидно. Каждый день уж и не знаю, чего ожидать от следующего – кроме горя и крови.
(По первой фразе Эрагона у мэтрессы можно подумать, что мальчик наш полнится радостью оттого, что скоро всё наладится. А ведь ни гхыра не так…)

Oops, said Saphira, shaking her head to clear the smoke.
Oops! You nearly roasted my side!

«Тихо, тихо», – сказала Сапфира, качая головой и стараясь развеять поваливший от одежды дым.
«Ничего себе „тихо“! Ты же мне чуть бок не поджарила!»

Ой-ой, протянула Сапфира, мотая головой, чтобы развеять дым.
Ой-ой?! Ты мне едва бок не поджарила!

(Мэтресса не знает значения слова «упс»?! И откуда-откуда дым валит – от одежды?! Ох и ни фига ж себе… А я-то думала, из ноздрей Сапфиры!)

Her bony eyelid clicked as she winked at him. No matter. The point I was trying to make is that even Nasuada can’t force you to do anything.
Сапфира подмигнула ему, слегка прищёлкнув жёстким шипастым веком.
«Ничего. И ты меня извини, я ведь не хотела. Мне просто стало смешно: ведь даже Насуада не сможет заставить нас что-либо сделать».

Щёлкнуло костяное веко – драконица подмигнула. Ничего. А я пыталась до тебя донести, что даже Насуада не сможет тебя ни на что вынудить.
(Заизвинялась вся, слов нет. Смешно ей, обхохочешься. И, это… пардон… у неё – шипастые веки?! Ма-ать честная…)

“What have you promised the Varden? What have you done?
The last part even reached Eragon mentally. He realized just how close the elf was to losing control.

– Что ты пообещал варденам? Что ты натворил?
Эрагон был потрясён; он видел, что Арья вот-вот потеряет контроль над собой.

– Что ты пообещал Варденам? Что ты наделал?
Последняя её фраза вторглась даже в мысли Эрагона. Только тут он понял, насколько близка была эльфийка к тому, чтобы потерять над собой контроль.

(Ага-а! Вот мы не соблюдаем авторские курсивы – и не понимаем, что последнюю фразу эльфийка говорит в голове Эрагона!)

“Ajihad was committed to your remaining independent so that the balance of power would not be upset.”
– Аджихад нёс за тебя ответственность и явно испытывал к тебе симпатию, но по-прежнему старался не нарушать создавшегося равновесия сил.
– Ажихад взял на себя обязательство, что ты останешься независимым, чтобы не нарушить равновесие сил.
(Ать?.. Ажихад испытывал к Эрагону симпатию, но в пику этому всё же не отдавал его на растерзание ни одной из политических сил, стараясь, чтобы он оставался независимым? Логика?)

“Ellesméra was, and always shall be, my home,” she said, looking beyond him. “I have not lived in my family’s house since I left for the Varden, when the walls and windows were draped with spring’s first flowers. The times I’ve returned were only fleeting stays, vanishing flecks of memory by our measurement.”
– Нет, мой родной дом – Эллесмера. – Арья смотрела куда-то мимо него. – Но я не жила там с тех пор, как получила приказ отправиться к варденам. Тогда стены и окна нашего дома были увиты первыми весенними цветами… А те мимолётные мгновения, когда я возвращалась туда… О, по нашим меркам, они так коротки, не длиннее снов!
– Эллесмера всегда была и останется моим домом, – ответила девушка, глядя куда-то мимо него. – Я не жила под кровом моей семьи с тех пор, как уехала к Варденам; тогда его стены и окна были увешаны первыми весенними цветами. Я останавливалась там буквально на бегу, и это были краткие минуты возвращения, по нашим меркам – лишь мимолётные крупицы памяти.
(У меня такое ощущение, что мэтресса пытается сделать из Арьи такую эльфийку, какую она сама для себя считает «трушной»: пафосную, воздыхательную, сентиментальную и всю из себя воздушную. Абсолютно не принимая во внимание тот факт, что эльфийка у автора – не лилейный венок, но стальной клинок.)

“It must be hard to live among all these dwarves and humans without any of your kind.”
She cocked her head. “You speak of humans as if you weren’t one.”

– Как это, должно быть, тяжело – жить среди гномов и людей в Фартхен Дуре, где нет никого из твоих сородичей, – сочувственно сказал он.
Она лукаво посмотрела на него, склонив голову набок:
– Ты так говоришь о людях, словно сам не человек.

– Должно быть, трудно вот так жить среди всех этих гномов и людей, когда рядом нет ни одного соплеменника.
Арья вздёрнула голову.
– Ты так говоришь о людях, будто не принадлежишь к их числу.

(Вы видите тут лукавство? Я вижу внезапность и резкость, но никак не его.)

“Perhaps…,” he hesitated, “perhaps I am something else – a mixture of two races. Saphira lives inside me as much as I live in her.”
– Возможно… Возможно, я и впрямь нечто другое – некая смесь двух рас. Или даже трех. Ведь Сапфира живёт во мне точно так же, как и я в ней.
– Возможно… – юноша заколебался, – возможно, я – это нечто иное, смесь двух рас. Сапфира живёт во мне так же, как и я – в ней.
(Юноша напрашивается на лавры полуэльфа?)

Saphira dipped her head in agreement, nearly bumping the table with her snout.
Сапфира закивала в знак согласия столь энергично, что чуть не разнесла огромной головой мраморный столик.
Сапфира согласно наклонила голову, едва не ткнувшись мордой в стол.
(Сапфира – долбодятел. Вы представляете, сколько усилий надо затратить даже дракону, чтобы мордой – подчёркиваю, мордой, нежным носом! – разбить мраморную столешницу?)

No one will be comfortable until things return to normal.
Define normal.

«Все в этом мире будет „не так“ до тех пор, пока не восстановится нормальный ход вещей, Эрагон», – откликнулась Сапфира.
Тут всем будет не по себе, пока не восстановится нормальный ход вещей.
Смотря что считать нормальным.

(Ай-ня-ня! А последнюю фразу главы и по совместительству реплику Эрагона мы уже не переводим!)

@темы: Эрагон, бредни лингвиста-маньяка, цитатсы