Аэлирэнн
Eragon roused himself and rolled to the edge of the bed, looking about the room, which was suffused with the dim glow of a shuttered lantern.
Эрагон приподнялся и перекатился на край кровати, оглядывая комнату, освещённую тусклым мерцанием светильника, заботливо кем-то прикрытого, чтобы свет не бил ему в глаза.
Преодолев собственную вялость, Эрагон перекатился к краю постели и обвёл взглядом комнату, заполненную тусклым мерцанием прикрытого светильника.
(У английского “rouse oneself” существует вполне точное и определённое значение. Это раз. Два – кто ему там такой заботливый светильник прикрыл? Может, он сам?)

Anguish gripped Eragon as he remembered the events of the previous day. Tears filled his eyes, spilling over, and he caught one on his hand.
Стоило Эрагону вспомнить события минувшего дня, и волна горечи снова затопила его душу, а глаза наполнились слезами. Пришлось даже смахнуть их рукой.
Стоило Эрагону вспомнить события прошедшего дня, как его охватила мучительная тоска. В глазах заплескались слёзы, одна упала юноше на ладонь.
(С помощью этой слезы он в дальнейшем попытается «отдальновидеть» Муртага, поэтому она так важна. Где тут кто чего смахнул рукой?)

“I scryed both Murtagh and the Twins, and saw naught but the shadows of the abyss.”
– Я искала и Муртага, и Двойников, но ничего не обнаружила на дне провала, только тьму.
– Я пыталась увидеть в кристалле и Муртага, и Близнецов, но мне явились лишь тени бездны.
(Мэтресса хочет сказать, что Арья спускалась прямо-таки на дно этой бездны самолично, в темноте ноги ломать, чтоб проверить, не валяется ли там свежих трупаков? Ну, гы. А магией обнаружения воспользоваться – не судьбец?)

As he stared at the tear in his hand – a small, glistening dome – he decided to scry the three men himself. He knew it was a desperate and futile prospect, but he had to try in order to convince himself that Murtagh was really gone. Even so, he was uncertain if he wanted to succeed where Arya had failed, if it would make him feel any better to catch a glimpse of Murtagh lying broken at the base of a cliff deep below Farthen Dûr.
На руку ему упала слеза, и, глядя на эту маленькую блестящую каплю, Эрагон решил попробовать отыскать бесследно исчезнувших Двойников и Муртага с помощью магического кристалла. Он понимал, что это отчаянная и почти безнадёжная затея, но ему хотелось хотя бы убедиться в их гибели. Впрочем, он все же не до конца был уверен, что сможет обрести успех там, где это не удалось Арье, и хочет – даже если после этого у него и станет немного легче на душе, – хоть на мгновение увидеть искалеченное тело Муртага где-то на дне бездонной пропасти в недрах Фартхен Дура.
Взглянув на слезинку на своей ладони, застывшую там крохотным искрящимся куполом, Эрагон решил сам попытаться увидеть в кристалле троих пропавших. Он понимал, что попытка эта отчаянна и тщетна, но только так мог убедиться, что Муртаг действительно погиб. Правда, сам юноша не был уверен в своём желании преуспеть там, где потерпела неудачу Арья; вряд ли ему станет легче при виде разбитого тела Муртага, лежащего у подножия скалы глубоко под Фарзен Дуром.
(Слеза – не новая, она та самая, что упала раньше. Но это не главное. А главное – какой Эрагон в переводе мэтрессы получается сволочью.)

Good morning, little one.
«Доброе утро, маленький брат».
Доброе утро, малыш.
(Маленький брат, ага, а как же. Маугли, что ли?)

Saphira growled as the ripping sensation reached her. She tried to soothe him with her own mind but was unable to alleviate his suffering. Her tail instinctually lifted, as if to fight.
Сапфира заворчала, инстинктивно задрав хвост, словно собираясь с кем-то сражаться, и попыталась мысленно утешить его, но это ничуть не облегчило его боль.
Сапфира взревела – режущая боль настигла и её. Инстинктивно подняв хвост, будто готовясь к бою, драконица попыталась успокоить Эрагона собственным сознанием, но не смогла облегчить его страдания.
(В варианте мэтрессы Сапфира – тупое животное. У автора она разделяет боль друга.)

Oh, little one…
It was worse this time,
he said, staggering upright.

«Ах, бедный малыш…»
«На этот раз действительно бедный», – мысленно сказал ей Эрагон, с трудом вставая на ноги.

Ох, малыш…
В этот раз было хуже
, проговорил он, кое-как подымаясь.

(Мэтресса пытается каламбурить? Ну, ха-ха, чё.)

A person easily manipulated. He closed his eyes and leaned back. It could be anyone in Farthen Dûr, anyone at all.
«Да любого, кем легко управлять». – Эрагон отодвинул тарелку и, закрыв глаза, прислонился спиной к стене.
Человека, которым легко управлять. Юноша закрыл глаза и откинулся назад. А в Фарзен Дуре таким может оказаться любой, вообще любой.
(Ать-ать-ать!)

“Thank you for coming, Eragon, even though you have suffered your own loss.”
– Спасибо, что пришёл, несмотря на полученное увечье.
– Спасибо, что пришёл, Эрагон, пусть даже ты и оплакиваешь собственную потерю.
(Бугагашечка. Разве дело в шраме, а не в Муртаге?)

“Yes, you must do that,” agreed Falberd. “The Varden would be disgraced if we couldn’t provide you every protection.”
A nice way to put it!

– Да, ты, разумеется, должен это сделать, – сказал Фалберд. – Это же позор для варденов, если Всадник откажется поддержать их. Или мы не сможем обеспечить ему полную безопасность.
«Нет, до чего хитро они загнали меня в угол!» – мысленно воскликнул Эрагон.

– Да, ты должен это сделать, – согласился Фальберд. – Вардены будут опозорены, если мы не сможем обеспечить тебе покровительство во всём.
Ловкий ход, ничего не скажешь!

(Вам не кажется, что в варианте мэтрессы совет Эрагону попросту угрожает? Они что, такие идиоты?)

“Nasuada, Daughter of Ajihad, the Council of Elders wishes to formally extend its deepest condolences for the loss you, more than anyone else, have suffered…” In a lower voice, he added, “You have our personal sympathies as well. We all know what it is like to have a family member killed by the Empire.”
– Насуада, тебе, дочери Аджихада, приносит Совет Старейшин свои глубочайшие сожаления по поводу столь горькой утраты, затронувшей тебя более, чем любого из нас… хотя все мы скорбим с тобою вместе.
– Насуада, дочь Ажихада, Совет Старейшин желает официально выказать тебе свои глубочайшие соболезнования, ибо твои страдания от нашей потери несоизмеримы ни с чьими более… – И, понизив голос, добавил: – И каждый из нас сочувствует тебе также и лично. Мы все знаем, каково это, когда члена твоей семьи убивают Имперцы.
(И вот опять мы, ничтоже сумняшеся, выкидываем из авторского текста целые предложения…)

“I never thought I would be called upon to take my father’s place so young. Yet… if you insist it is my duty… I will embrace the office.”
– Я никогда не думала, что именно мне придётся занять место моего отца. К тому же я, по-моему, слишком молода… И все же, если вы настаиваете, я исполню свой долг перед отцом и перед варденами… Я приму на себя эту святую обязанность.
– Я и не думала, что меня призовут занять место отца теперь, когда я так юна. Но… если вы настаиваете, что это мой долг… Я приму эту обязанность.
(Блин, сколько пафоса!)

@темы: Эрагон, бредни лингвиста-маньяка, цитатсы