Аэлирэнн
How? Garrow is gone forever! And in time, I must meet the same fate. Love, family, accomplishments—they are all torn away, leaving nothing. What is the worth of anything we do?
«Но ведь Гэрроу больше нет. Нет и не будет! А со временем и меня ждёт та же судьба. Значит, все напрасно – любовь, семья, любые героические деяния? Все, все уходит, и от человека не остаётся ничего, кроме горстки праха! Зачем же мы вообще существуем на свете? Зачем к чему-то стремимся, что-то совершаем?»
Как? Гэрроу ушёл навсегда! И со временем меня ждёт та же участь. Любовь, семья, достижения – всё отняли, ничего не осталось. В чём смысл того, что мы делаем?
(Какая речь… Какая прочувствованная речь! Особенно для паренька, который несколько глав назад выглядел простоватым деревенским дурачком…)

A terrible energy and strength began to grow in him. It grabbed his emotions and forged them into a solid bar of anger with one word stamped on it: revenge. His head pounded as he said with conviction, I will do it.
Эрагон почувствовал, что в нем пробуждается какая-то незнакомая, бешеная сила, способная подавить все прочие чувства и выковать из них единое могучее оружие гнева, на котором будет сиять одно лишь слово: месть. Голова у него гудела, мысли путались, но наконец он твёрдо пообещал:
«Хорошо. Мы будем мстить!»

В его сознании начала расти ужасная сила, она завладела его чувствами и выковала из них единый слиток гнева, на котором отпечаталось лишь одно слово: возмездие. Кровь ударила ему в голову, и юноша уверенно произнёс: Я это сделаю.
(«Оружие гнева», ну конечно… Автомат имени товарища Калашникова… С какого перепою у него гудела голова? Да, признаю, “pound” помимо всего прочего означает «бить, колотить»; но поскольку дословно переводить таки нехорошо, надо попытаться понять состояние Эрагона. Как у него могут путаться мысли, если он, даже по словам мэтрессы, «твёрдо обещает»? И вновь повторю вопрос: почему голова «гудит»? Его по ней ударили? Или спиртосодержащими настойками перепоили? Я перебрала много разных вариантов, начиная от «в голове шумело» (который отвергла сразу) и заканчивая «кровь колотилась в виски». Но всё-таки, окончательный вариант мыслится мне наиболее приемлемым – коряво говоря, он заканчивает ряд действий эрагоновского организма, идущих по нарастающей. А что до последнего предложения… «Мы будем мстить, и мстя будет страшна»… Ох…)

“I didn’t want to push him for answers earlier, but now I think I will.”
– Я пока, правда, к стенке его припирать не собираюсь, но думаю, что вскоре все-таки придётся ему все рассказать.
– Раньше я не хотел вынуждать его отвечать, но теперь, кажется, придётся.
(Кузнец Хорст из Карвахолла – тайный агент ФБР!!!)

The front door was barred whenever Sloan was not there, but the side door was secured with only a thin chain, which he broke easily.
Парадная дверь была крепко заперта, зато задняя держалась только на ерундовом крючке, который Эрагон запросто сорвал.
Передняя дверь всегда была заперта, когда Слоуна не было, но боковая закрывалась лишь на тоненькую цепочку, которую Эрагон легко сорвал.
(Чего-чего? На чём держалась? Мда… Прямо вижу: срывает Эрагон крючок, и эта дверь на него так красиво падает…)

How had the old man managed to sneak up on him? Everything had been so quiet, he would have sworn that no one was around.
И как только противный старикашка сумел его выследить?! Ведь он все делал так тихо и осторожно! Да он готов был поклясться, что поблизости никого не было, когда он эти шкуры воровал!
Как этот старик умудрился подобраться к нему? Всё было так тихо, он мог поклясться, что вокруг никого не было.
(«Противный старикашка»?! Бром?! Противный старикашка???… Ма-ать честная… И дело не в том, что Эрагон тихо воровал шкуры, – просто когда он вернулся в рощу с мясом, вокруг вроде как ни души не было. Бром смог подобраться к нему, не хрустнув ни единой веточкой, вот малец и удивляется.)

“It’s none of your business!” he barked, temper flashing. “Why did you follow me?”
– Не твоё дело! – буркнул Эрагон и весь покраснел. – Чего ты меня преследуешь?
– Не твоё дело! – рявкнул Эрагон, загораясь гневом. – Зачем ты следил за мной?
(В предыдущей части главы говорится, что Эрагон был весь напряжён, будто сжатая пружина. Сейчас, похоже, эта пружина резко распрямилась…)

How could Brom speak to Saphira? The back of his head throbbed and ideas whirled through his mind, but he kept reaching the same conclusion: he had to tell the old man something.
«Как же Брому удалось поговорить с Сапфирой? – болезненно билась в голове одна-единственная мысль. – Впрочем, вывод напрашивался сам собой: так или иначе, придётся все же рассказать Брому о своих планах».
Как Бром мог говорить с Сапфирой? Кровь пульсировала у него в затылке, мысли так и кружили в сознании, но юноша постоянно приходил к одному и тому же выводу: ему придётся что-то рассказать старику.
(И опять! Я уже даже охрипла, призываючи: не путайте слова автора с мысленной речью героев! И вообще, я тихонько начинаю подозревать, что старик воздействовал на Эрагона ментально, заставляя его говорить – хоть что-то. Уж очень симптомы подозрительные! Это, конечно, не есть хорошо, но что ж поделаешь…)

“A mighty task for one so young,” Brom said in a normal tone, as if Eragon had proposed the most obvious and suitable thing to do. “Certainly a worthy endeavor and one you are fit to carry out, yet it strikes me that help would not be unwelcome.” He reached behind a bush and pulled out a large pack. His tone became gruff. “Anyway, I’m not going to stay behind while some stripling gets to run around with a dragon.”

– Трудная задача – ты ещё слишком юн, чтобы легко решить её, – сказал Бром самым обычным тоном, словно Эрагон сообщил ему о чем-то вполне естественном и заурядном. – Хотя дело это, безусловно, стоящее, да и тебе, пожалуй, по плечу. Хотя, сдаётся мне, помощь вам все же не помешает. – Он сунул руку куда-то за росший рядом куст и вытащил довольно объёмистый заплечный мешок. – Так или иначе, а я не намерен оставаться в стороне, когда какой-то юнец верхом на только что вылупившемся из яйца драконе собрался с тёмными силами сражаться!
– Сложное задание для такого молодого парня, – сказал Бром самым обычным голосам, как будто Эрагон намеревался сделать нечто совершенно обыденное и ему подходящее. – Это воистину достойное деяние, и ты готов совершить его, но сдаётся мне, что помощь в этом деле не будет нежелательной. – Старик перегнулся за куст, вытащил оттуда объёмный ранец и ворчливо продолжил: – В любом случае, я не собираюсь тут отсиживаться, пока какой-то юнец собирается побегать по окрестностям с драконом.
(Забавная задача: то Эрагон ещё «слишком юн, чтобы легко решить её», то сразу же говорится, что она ему таки «пожалуй, по плечу». Так что же из этих двух утверждений правда? И где же слова Брома про достойное стремление справиться со всем в одиночку? А уж в каком месте мэтресса нашла эти «тёмные силы»… По моему, сугубо личному, мнению, Бром просто сообщает, что решил присмотреть за известным всем «подростком», чтоб тот не наделал глупостей.)

“Then we had best be going,” said Brom. His face blanked for a moment. “I think you’ll find that your dragon will listen to you again.”
– В таком случае нам лучше отправиться в путь немедленно, – спокойно заметил Бром и усмехнулся: – Надеюсь, ты сумеешь заставить своего дракона слушаться тебя.
– Тогда нам лучше отправляться, – сказал Бром. Его лицо на миг побледнело. – Думаю, теперь ты обнаружишь, что твоя драконица снова тебя слушает.
(Тра-та-тать твою, та-тать… Из оригинала понятно, что Бром снова мысленно говорит с Сапфирой и от этого бледнеет – всё ж таки, это непросто, – а затем сообщает об этом Эрагону. А у мэтрессы он чего? Издевается?)

“It’s been taken care of,” assured Brom. “I left a letter for him with Gertrude, explaining a few things. I also cautioned him to be on guard for certain dangers. Is that satisfactory?”
– Об этом я уже позаботился, – успокоил его Бром. – Я оставил для него письмо у Гертруды, в котором постарался немного разъяснить ситуацию и предупредить его, что следует быть настороже, ибо ему, Хорсту и кое-кому ещё может грозить опасность. Этого тебе довольно?
– Это уже сделано, – заверил его Бром. – Я оставил для него письмо у Гертруды, в котором объяснил кое-что. И ещё предупредил его стеречься определённых опасностей. Этого тебе довольно?
(Злобствующая мэтресса… Одного Рорана ей мало – надо, чтобы в опасности было полдеревни!)

Eragon passed Brom, pretended he had heard nothing, and greeted her.
Эрагон, сделав вид, что не слышал ни слова, бросился к ней на шею.
Эрагон прошёл мимо Брома, притворяясь, что ничего не слышал, и приветствовал её.
(Ах, какой эмоциональный мальчик…)

A cloud of smoke left Brom’s lips and spiraled up through the trees until it disappeared.
Облачко ароматного дыма взвилось над головой Брома и исчезло меж ветвей.
Облачко дыма сорвалось с губ Брома и, кружась, полетело вверх, в кроны деревьев, пока совсем не исчезло.
(Так… Теперь она ещё и токсикоманка. Что Бром курил такое ароматное, хм-м?)

“You’re the first Rider to exist outside of the king’s control for over a hundred years.”
– Кроме того, ты первый Всадник, которого я вижу за последние сто лет, а может и больше. Первый, не подчиняющийся королю, хотел я сказать.
– За сто с лишним лет ты – первый Всадник, которого не контролирует король.
(«…которого я вижу за последние сто лет»… Дедушка Бром, а сколько тебе лет вообще? Забегаю вперёд – он, конечно, Всадник, но зачем раскрывать свой секрет мальчишке так рано?)

The gold pommel was teardrop shaped with the sides cut away to reveal a ruby the size of a small egg.
Золотая рукоять его имела форму капли с плоскими, как бы усечёнными боками, и украшена очень крупным рубином.
Золотая головка рукояти была изготовлена в форме слезы со срезанными краями, обнажавшими рубин размером с небольшое яйцо.
(Кто смотрел фильм – поднимите руки. Помните этот меч, да? Кто не смотрел – поясняю. Слово «рукоять» объединяет и то, за что держится рука, и, так сказать, набалдашник. Слово “pommel” означает как раз «головку (эфеса)». Как Эрагон мог бы держать в руке «каплю с плоскими, как бы усечёнными боками» – непонятно. Аналогично непонятно, в каком месте рукоять украшена рубином. А на самом деле – всё просто, как апельсин…)

“This sword is named Zar’roc. I don’t know what it means, probably something personal to the Rider who owned it.”
– Этот меч носит имя Заррок. Я не знаю, что значит это слово. Возможно, его значение было известно только владельцу меча.
– Имя этому мечу – Зар’рок. Я не знаю, что оно значит, возможно, нечто личное, относящееся к тому Всаднику, что владел им.
(Меч ковал не Всадник. Меч ковали для Всадника. Меч ковали эльфы. Следовательно, и обзывать его должны были именно они. А раз оружие предназначалось для конкретного Всадника – то, вполне возможно, оно магическим образом перенимало что-то из черт будущего владельца. )

“Even though the Riders worked with dragons for centuries, they never completely understood their abilities. Some say that even the dragons don’t know the full extent of their own powers. They are linked with this land in a way that lets them overcome great obstacles.”
– И хотя Всадники жили бок о бок с драконами много веков подряд, они так до конца и не сумели понять, сколь велики их возможности и могущество. Драконы связаны с землёй неведомыми нам узами и способны преодолевать немыслимые препятствия.
– Даже несмотря на то, что Всадники работали с драконами столетиями, до конца их способности они так и не поняли. Говорят, что даже и драконы не знают пределов собственных сил. Они так связаны с этой землёй, что это позволяет им преодолевать великие трудности.
(Где второе предложение?)

“I just wish I knew where she came from. And Saphira doesn’t remember.”
Brom cocked his head. “I don’t know. . . . You’ve made many things clear to me.”

– Мне только очень хотелось бы знать, откуда там взялось это яйцо. А сама Сапфира этого, конечно, не помнит.
Бром насмешливо на него глянул:
– Ещё бы ей помнить! Впрочем, этого и я не знаю… Хотя ты очень многое прояснил для меня своим рассказом.

– Хотел бы я знать, откуда она появилась. А Сапфира не помнит.
Бром вздёрнул голову.
– Не знаю… Ты многое мне прояснил.

(Держите меня семеро… Бром опять издевается… Хотя нет – в переводе мэтрессы это уже не Бром, а «Бром»!)

“When you saw the mark, the gedwёy ignasia, on my palm, why didn’t you tell me who the Ra’zac were?”
– А когда ты заметил у меня на ладони тот знак, почему же сразу не сказал мне, что это были раззаки?
– Но когда ты увидел знак, гедвёй игнасиа, на моей ладони, почему ты не сказал мне, кто такие ра’заки?
(За пренебрежение ауторскими апострофами Валары карают лично или не очень… Особенно мне нравится конец предложения… Сравните и …!)

An icy silence fell over the camp.
И вскоре тишина воцарилась в их маленьком лагере.
На лагерь пала ледяная тишина.
(Ку-ку…)

@темы: Эрагон, бредни лингвиста-маньяка, цитатсы