Записи с темой: эрагон (список заголовков)
01:53 

~20~ Предупреждения

        Когда к Эрагону вернулись хоть какие-то силы, он пошатываясь выбрался из переулка, обходя по пути убитых чудовищ. Не успел юноша уйти далеко, как к нему подрысил Кадок.
        — Хорошо, что тебя не ранили, — пробормотал Эрагон.
        Мимоходом паренёк отметил собственные трясущиеся руки и дёрганые движения, но чувствовал себя как-то отстранённо, будто всё, что он видел, происходило с кем-то другим.
        Эрагон нашёл Сноуфайра — ноздри его были раздуты, уши прижаты к голове, он гарцевал на углу дома, готовый метнуться прочь. Бром по-прежнему недвижно горбился в седле. Дотянувшись мысленно до сознания коня, Эрагон успокоил его и, как только тот расслабился, подошёл к Брому.
        На правой руке старика красовалась длинная, сочившаяся кровью рана. Кровотечение было обильным, хотя рана оказалась поверхностной и узкой. Но Эрагон понял, что её надо перевязать, пока Бром не потерял слишком много крови. Погладив Сноуфайра, юноша вытащил старика из седла, но ноша эта оказалась для него слишком тяжела — и Бром мешком рухнул наземь. Собственная слабость шокировала Эрагона.
        Внезапно в его голове раздался яростный вопль. С небес спикировала Сапфира — и резко приземлилась рядом с юношей, так и не опустив крылья до конца. Она сердито шипела, глаза её горели. Драконица стегнула хвостом, и Эрагон вздрогнул, когда тот хлестнул над его головой. Ты ранен? — спросила она, и в её голосе кипел гнев.
        — Нет, — заверил её юноша, укладывая Брома на спину.
        Драконица с рыком воскликнула: Где те, кто это сделал? Я разорву их на куски!
        Эрагон устало указал на переулок.
        — Ничего не выйдет; они уже мертвы.
        Ты убил их? В мысленном голосе Сапфиры звучало удивление.
        Он кивнул.
        — Как-то — да.
        В нескольких словах юноша рассказал ей о том, что случилось, одновременно перетряхивая седельные сумки в поисках кусков ткани, в которые был завёрнут Зар’рок.
        Ты вырос, мрачно сказала Сапфира.
        Эрагон только хмыкнул. Найдя длинную тряпку, он осторожно закатал Брому рукав. Парой ловких касаний юноша очистил рану и туго забинтовал. Вот бы мы по-прежнему были в долине Паланкар, сказал он Сапфире. Там я, по крайней мере, знаю, какие растения годятся для лечения. А здесь — понятия не имею, что ему поможет. Юноша вытащил меч Брома из земли, обтёр его и вернул в ножны на поясе старика.
        Нам нужно уходить, сказала Сапфира. Вокруг может рыскать и больше ургалов.
        Можешь нести Брома? Твоё седло не даст ему упасть, а ты сможешь его защитить.
        Да, но я тебя не оставлю.
        Ладно, лети рядом, но давай уже выбираться отсюда.
Юноша надел седло на Сапфиру, затем обхватил Брома обеими руками и попытался поднять, но недостаток сил вновь подвёл его. Сапфира… помоги.
        Она вытянула голову и зажала меж зубов край балахона Брома. Изогнув шею, драконица подняла старика с земли, как кошка подымает котёнка, и поместила к себе на спину. Затем Эрагон продел его ноги в седельные петли и затянул ремни. Внезапно тот застонал и пошевелился, и юноша поднял взгляд.
        Бром подслеповато заморгал, держась за голову, а затем с беспокойством взглянул на Эрагона.
        — Сапфира добралась сюда вовремя?
        Эрагон покачал головой.
        — Я позже всё объясню. У тебя рука ранена. Я перевязал, как мог, но тебе нужно отдохнуть в безопасном месте.
        — Да, — согласился Бром, осторожно прикасаясь к руке. — Не знаешь, где мой меч… А, вижу, ты нашёл его.
        Эрагон затянул петли до конца.
        — Сапфира понесёт тебя и будет следовать за мной по воздуху.
        — Ты уверен, что хочешь, чтоб я летел на ней? — спросил Бром. — Я могу ехать на Сноуфайре.
        — Не с твоей рукой. А так, даже если ты потеряешь сознание, то не свалишься.
        Бром кивнул.
        — Почту за честь.
        Он обхватил здоровой рукой шею Сапфиры, и драконица взлетела, резким рывком уносясь высоко в небо. Эрагон попятился под порывами ветра от её крыльев и вернулся к лошадям.
        Привязав Сноуфайра к седлу Кадока, юноша покинул Язуак, возвращаясь к тропе и следуя по ней на юг. Она шла по каменистой местности, сворачивала влево и продолжалась вдоль берега Найнор. Повсюду по краю тропы росли папоротники, мхи и заросли невысокого кустарника. Под деревьями было свежо и прохладно, но Эрагон не позволял себе забывать об опасности и в этой убаюкивающей атмосфере. Он лишь ненадолго остановился, чтобы наполнить бурдюки и дать лошадям напиться. Взглянув на землю, юноша обнаружил следы ра’заков. По крайней мере, мы движемся в верном направлении. Сапфира кружила у него над головой, не сводя глаз с паренька.
        Его беспокоило то, что они видели только двух ургалов. Крестьяне были убиты, а Язуак разграблен большой шайкой, но где же она? Может, те, кого мы обнаружили, были замыкающими в отряде или устроили ловушку для тех, кто мог бы последовать за главными силами.
        Мысли юноши вернулись к тому, как он убил ургалов. В его сознании медленно, но верно зарождалась одна идея, как некое откровение. Он, Эрагон — паренёк-фермер из долины Паланкар — использовал магию. Магию! Лишь это слово объясняло случившееся. Казалось, это было невозможно, но юноша не мог отрицать то, что видел. Каким-то образом я стал колдуном или чародеем! Но он не знал, как опять воспользоваться своей новой силой, каковы её границы, какую опасность она может нести в себе. Откуда у меня такие способности? Или у Всадников это — обычное дело? И если Бром об этом знал, то почему мне не сказал? Юноша удивлённо покачал головой, в его душе царило полнейшее смятение.
        Эрагон связался с Сапфирой, чтобы проверить состояние Брома и поделиться своими мыслями. По поводу магии драконица была столь же озадачена, сколь и он сам. Сапфира, можешь найти нам место для лагеря? Мне здесь, внизу, далеко не видно. Пока она искала, юноша продолжал ехать вдоль Найнор.
        Зов настиг его как раз тогда, когда стало смеркаться. Сюда. Сапфира послала ему образ укромной поляны меж деревьев у реки. Эрагон повернул коней в новом направлении и послал их рысью. С помощью Сапфиры поляну было легко найти, но её настолько плотно скрывали заросли, что юноша не думал, что их убежище заметит кто-то ещё.
        Когда юноша вышел на поляну, там уже горел небольшой бездымный костерок. У огня сидел Бром и осматривал руку, держа её под странным углом. Рядом с ним припала к земле Сапфира, всё её тело было напряжено. Она внимательно оглядела Эрагона и спросила: Ты точно не ранен?
        Снаружи — нет… но насчёт остального меня — не уверен.
        Мне нужно было оказаться там быстрее.
        Не грусти. Мы все сегодня понаделали ошибок. Моей было то, что я не держался поближе к тебе.
Юношу затопила её благодарность за это замечание. Он взглянул на Брома.
        — Как ты?
        Старик взглянул на руку.
        — Царапина длинная и болит ужасно, но вылечиться должна довольно скоро. Мне нужна свежая повязка; эта не продержалась так долго, как я надеялся.
        Они вскипятили воды, чтобы промыть рану Брома. Затем старик затянул на руке свежую тряпку и проговорил:
        — Мне нужно поесть, да и ты выглядишь голодным. Давай сперва поужинаем, поговорим потом.
        Когда их желудки согрела приятная тяжесть, Бром зажёг трубку.
        — Что ж, думаю, теперь пора тебе поведать мне, что произошло, пока я был без сознания. Я сгораю от любопытства.
        На его лице отражались мелькающие блики от пламени костра, кустистые брови густо топорщились.
        Эрагон нервно сцепил руки и рассказал всю историю без прикрас. Во время рассказа Бром не говорил ни слова, его лицо оставалось непроницаемым. Когда Эрагон умолк, старик опустил взгляд к земле. Долгое время тишину вокруг нарушал лишь треск огня. Наконец, Бром пошевелился.
        — Ты уже использовал эту силу раньше?
        — Нет. Ты знаешь что-нибудь о ней?
        — Немного. — На лице Брома отразилась задумчивость. — Похоже, я перед тобой в долгу за спасение моей жизни. Надеюсь, когда-нибудь смогу отплатить тебе тем же. А ты должен гордиться; немногие пережили убийство своего первого ургала без единой царапины. Но ты это сделал очень опасным способом. Ты мог уничтожить самого себя и всю деревню.
        — Что-то непохоже, чтобы у меня был выбор, — попытался оправдаться Эрагон. — Ургалы почти добрались до меня. Если бы я замешкался, они бы меня в куски изрубили!
        Бром с силой зажал меж зубов мундштук трубки.
        — Ты и понятия не имел, что делаешь.
        — Так расскажи мне, — потребовал Эрагон. — Я пытался разгадать эту загадку, но не могу ничего понять. Что случилось? Как вообще я смог использовать магию? Никто меня ей никогда не учил и никаким заклинаниям — тоже.
        Глаза Брома вспыхнули.
        — Этому тебе учиться не стоит, а уж использовать — тем более!
        — Но я уже использовал магию, и она может снова пригодиться мне в бою. Но я ни на что не буду способен, если ты мне не поможешь. Что не так? Или это один из тех секретов, которые мне нельзя познавать, пока я не стану старым и мудрым? Или, может, ты вообще ничего не знаешь о магии!
        — Мальчишка! — взревел Бром. — Ты требуешь ответов с редкой наглостью. Если бы ты знал, о чём просишь, то не был бы так скор в своих претензиях. Не испытывай моё терпение. — Помолчав немного, старик продолжил уже спокойнее: — Знание, коего ты жаждешь, куда сложнее, чем ты можешь понять.
        Эрагон вскочил, пылко возражая:
        — У меня такое ощущение, будто меня впихнули в мир со странными правилами, которые мне никто не хочет объяснять.
        — Я понимаю, — проговорил Бром, крутя в пальцах пучок травы. — Сейчас уже поздно и нужно спать, но пока я расскажу тебе кое-что, чтобы ты успокоился и перестал клянчить. У этой магии — ибо это магия — свои правила, как и у всего остального мира. Если ты их нарушишь, наказанием будет смерть, без всяких исключений. Твои деяния ограничены твоей силой, словами, которые ты знаешь, и твоим воображением.
        — Это ты о каких словах? — спросил Эрагон.
        — Ещё вопросы! — вскричал Бром. — В какой-то миг я надеялся, что они у тебя кончились. Но ты прав, что спросил. Ведь, стреляя в ургалов, ты сказал что-то?
        — Да, «брисингр». — Костёр ярко вспыхнул, и Эрагона пробрала дрожь. Что-то в этом слове заставило его чувствовать себя на удивление живым.
        — Я так и думал. «Брисингр» происходит из древнего языка, на котором раньше говорили все живые существа. Однако со временем о нём забыли, и это наречие целыми эпохами не звучало в Алагейзии, пока эльфы не привезли его назад через море. Они обучили этому языку другие расы, а те использовали его для великих деяний и сотворения могущественных вещей. В этом языке есть имена для всего на свете, нужно только их найти.
        — Но при чём здесь магия? — прервал старика Эрагон.
        — При всём! Это основа всякой силы. Этот язык описывает истинную природу вещей, а не внешние стороны, которые может увидеть кто угодно. К примеру, огонь зовётся «брисингр». Но это не просто одно из имён огня, это истинное имя огня. Если ты достаточно силён, то можешь использовать «брисингр», чтобы направить пламя, куда захочешь. Что и произошло сегодня.
        На миг Эрагон задумался над этим.
        — А почему огонь был голубым? Как вышло, что он сделал именно то, чего я хотел, если я сказал только «огонь»?
        — У каждого человека свой цвет. Зависит от того, кто говорит слово. А что до того, почему огонь осуществил твоё желание, так это дело практики. Большинству новичков приходится озвучивать именно то, что должно случиться по их хотению. Когда они набираются опыта, это становится не нужно. Истинный мастер может просто сказать «вода» и создать нечто, абсолютно с ней не связанное, вроде драгоценного камня. Ты не сможешь понять, как он это сделал, но мастер увидит связь между словом «вода» и драгоценным камнем и использует её в качестве фокусной точки своей силы. В этой практике больше от искусства, чем чего бы то ни было ещё. То, что ты сделал, крайне сложно.
        Внезапно Сапфира вмешалась в мысли Эрагона. Бром — маг! Вот как он смог разжечь костёр на равнинах. Он не просто знает о магии; он сам может её использовать!
        Глаза Эрагона расширились. Ты права!
        Спроси его об этой силе, но следи за тем, что говоришь. Не принимать всерьёз тех, кто обладает подобными способностями, — не мудро. Если он чародей или колдун, кто знает, по какой причине он поселился в Карвахолле?

        Учтя всё это, юноша осторожно проговорил:
        — Мы с Сапфирой только что поняли одну вещь. Ты ведь можешь использовать эту магию, верно? Вот как ты разжёг костёр в первый день на равнинах.
        Бром легко наклонил голову.
        — В какой-то степени я — знаток.
        — Тогда почему ты не дрался с ургалами с помощью магии? И вообще, я могу припомнить много случаев, когда она могла быть полезна, — ты мог укрыть нас от бури и не давать пыли попадать нам в глаза.
        Бром заново набил свою трубку, а затем сказал:
        — По правде говоря, причина проста. Я — не Всадник, и это означает, что даже в состоянии наивысшей слабости ты — сильнее меня. И я пережил свою молодость; я не так силён, как был когда-то. Каждый раз, когда я прибегаю к магии, она даётся мне чуть тяжелее.
        Эрагон сконфуженно потупился.
        — Прости.
        — Не стоит, — отозвался Бром, передвигая руку. — Со всяким случается.
        — А где ты учился магии?
        — Это я оставлю при себе… Достаточно будет сказать, что это было далеко и у меня был хороший учитель. По крайней мере, я могу передать его уроки дальше. — И Бром снял камушком нагар с трубки. — Я знаю, что у тебя есть ещё вопросы, и я отвечу на них, но они должны подождать до утра.
        Он наклонился вперёд, глаза его блестели.
        — А до тех пор я скажу только одно, чтобы помешать всяким экспериментам: на магию ты тратишь столько же энергии, сколько уходит на работу руками и таскание тяжестей на спине. Поэтому ты чувствовал такую усталость после убийства ургалов. И поэтому я рассердился. С твоей стороны это был огромный риск. Если бы магия затратила больше энергии, чем содержится в твоём теле, это убило бы тебя. Ты должен использовать магию только тогда, когда более приземлённые средства будут бессильны.
        — Но как узнать, использует ли заклятье всю твою энергию? — испуганно спросил Эрагон.
        Бром поднял руки.
        — А ты почти никогда и не знаешь. Поэтому магам нужно хорошо понимать свои пределы, и, даже зная это, они ведут себя осторожно. Выполняя какое-то задание и высвобождая магию, ты не можешь загнать её назад, даже если она убивает тебя. Вот моё тебе предупреждение: не пытайся ничего сделать, пока не узнаешь больше. Всё, хватит на сегодня.
        Когда они раскатали свои одеяла, Сапфира довольно заметила: Мы становимся сильнее, Эрагон, мы оба. Скоро никто не сможет встать на нашем пути.
        Да, но какой путь мы выберем?
        Какой захотим
, самодовольно отозвалась драконица, устраиваясь на ночь.

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

01:17 

~19~ Что открылось им в Язуаке

        Хотя путникам удалось частично пополнить свои запасы воды во время грозы, в то утро они выпили последние капли.
        — Надеюсь, мы идём в верном направлении, — сказал Эрагон, колупая пустой бурдюк, — потому что если мы не дойдём сегодня до Язуака, то нас ждут неприятности.
        Бром, казалось, не беспокоился об этом.
        — Я уже ходил раньше этим путём. Язуак покажется ещё до заката.
        Эрагон с сомнением рассмеялся.
        — Наверное, ты видишь что-то, чего не вижу я. Откуда ты это знаешь, если всё выглядит точно так же, как на лиги вокруг?
        — Потому что направляет меня не земля, а звёзды и солнце. С ними мы не заблудимся. Идём! Пора в путь. Глупо представлять себе несчастья там, где их нет. Язуак появится.
        И его слова оправдались. Первой деревню заметила Сапфира, но остальные увидели её лишь позже днём, тёмным холмиком на горизонте. Язуак был ещё слишком далеко; видно его было лишь благодаря неизменной плоскости равнины. Когда путники подъехали ближе, по обе стороны города появилась тёмная извилистая линия, исчезавшая вдали.
        — Река Найнор, — проговорил Бром, указывая на неё.
        Эрагон дёрнул за поводья, останавливая Кадока.
        — Если Сапфира останется с нами ещё дольше, её увидят. Может, ей спрятаться, пока мы будем в Язуаке?
        Бром поскрёб подбородок и взглянул на деревню.
        — Видишь ту излучину реки? Пусть ждёт нас там. Это достаточно далеко от Язуака, так что никто её не найдёт, но и достаточно близко, чтобы ей не отстать. Мы пройдём через деревню, достанем то, что нам нужно, а потом встретим её.
        Мне это не нравится, сказала Сапфира, когда Эрагон объяснил ей план. Всё время прятаться, как преступнице, — это раздражает.
        Ты же знаешь, что случится, если нас раскроют.
Драконица что-то проворчала, но сдалась и улетела, держась невысоко над землёй.
читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

03:06 

~18~ Раскаты грома и сеть молний

        На следующее утро Эрагон старался не вспоминать о недавних событиях; думать о них было слишком мучительно. Вместо этого он сосредоточился на своей цели найти и убить ра’заков. Пристрелю их из лука, решил юноша, представляя, как будут выглядеть закутанные в плащ фигуры с торчащими из них стрелами.
        Эрагону даже встать было трудно. Его мышцы сводило от малейшего движения, а один из пальцев распух и покраснел. Когда путники были готовы в дорогу, юноша забрался на спину Кадоку и кисло проговорил:
        — Если так пойдёт и дальше, ты меня на куски разнесёшь.
        — Я бы не давил на тебя так, если бы не считал, что ты в силах это вынести.
        — На сей раз я бы не возражал, думай ты, что я слабее, — пробормотал Эрагон.
        Кадок нервно затанцевал, когда Сапфира подошла к ним. Драконица взглянула на коня с чувством, близким к отвращению, и сказала: На равнинах негде спрятаться, так что я не собираюсь ломать голову, как бы кто меня не заметил. Просто с этого момента полечу над вами.
        Она взлетела, а путники принялись спускаться по крутому склону. Во многих местах тропа почти исчезала, и им приходилось самим прокладывать путь вниз. Временами они спешивались и вели коней в поводу, держась за ветки и стволы деревьев, чтобы не упасть с откоса. Земля была усыпана булыжниками, это затрудняло спуск. Несмотря на холод, от такого непростого испытания путникам было жарко, их всё вокруг раздражало.
        Лишь около полудня, достигнув подножия скал, они остановились отдохнуть. По левую руку от них река Анора меняла направление и устремлялась на север. Резкий ветер проносился по равнине, немилосердно хлеща людей и коней. Почва здесь была высохшей, пыль летела в глаза.
        Эрагон оробел, увидев, насколько всё здесь плоское; поверхность равнин не нарушали ни пригорки, ни холмики. А ведь юноша всю свою жизнь прожил в окружении гор и холмов. Без них он почувствовал себя беззащитным и уязвимым, будто мышь под зорким орлиным оком.
читать дальше

@темы: альтернативный перевод, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

18:46 

Трудности перевода-6. Awakening - Пробуждение

The dragon fanned its wings; they were what had made it appear so contorted. The wings were several times longer than its body and ribbed with thin fingers of bone that extended from the wing’s front edge, forming a line of widely spaced talons.
Когда дракончик расправлял крылья, очертания его тела становились несколько угловатыми. Крылья были в несколько раз длиннее туловища, и на конце каждого виднелись тонкие костистые пальчики, издали напоминавшие страшные растопыренные когти.
Дракон развернул свои крылышки; именно из-за них он казался таким изогнутым. Крылья были в несколько раз длиннее тела и держались на тонких костяных пальчиках, тянущихся от передней кромки крыла, образуя ряд широко расставленных когтей.
(Видимо, автор хорошо знает, чем образованы крылья рукокрылых, потому что те косточки, на которых держатся перепонки, – это действительно тонкие удлинённые пальцы, заканчивающиеся когтями (специально смотрела у Брэма). А мэтресса, как я понимаю, не удосужилась справиться ни в каком зоологическом справочнике по этому поводу.)

Its mouth was open pitifully, like a young bird’s, displaying rows of pointed teeth.
В его приоткрытой пасти виднелись ряды острых зубов.
Его пасть была жалобно открыта, будто клювик у птенца, обнажая два ряда заострённых зубов.
(Он хотел ЕСТЬ! Ещё вопросы будут?)

The dragon smelled his hand, nibbled his sleeve. He pulled his arm back.
…дракон осторожно обнюхал его руку, пососал рукав и отвернулся.
Дракончик понюхал его ладонь, погрыз рукав. Юноша отдёрнул руку.
(Возможен также вариант «откусил кусочек рукава», но это уже как-то слишком… Дракончик не отворачивался – может, он бы этот многострадальный рукав сгрыз подчистую, если бы Эрагон не отобрал вкусную игрушку.)

читать дальше

@темы: цитатсы, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

01:32 

~17~ Теринсфорд

        Рассвет был серым, пронизывающий ветер затянул небо тучами. Лес молчал. После скудного завтрака Бром и Эрагон затушили костёр и взвалили на плечи мешки, готовясь к уходу. Эрагон повесил лук и колчан сбоку на свой ранец, чтобы легко было до них дотянуться. На Сапфиру надели седло; ей придётся носить его, пока они не добудут лошадей. Эрагон крепко привязал к её спине и Зар’рок, ведь дополнительная тяжесть ему была не нужна. И потом, в его руках меч работал бы не лучше дубинки.
        В зарослях ежевики Эрагону было спокойно, но, когда они вышли, в его движения закралась осторожность. Взлетевшая Сапфира кружила над их головами. Деревья становились всё тоньше — путники возвращались к ферме.
        Я ещё увижу это место, убеждал себя Эрагон, смотря на разрушенные строения. Это изгнание не может быть вечным, вот и не будет. Когда-нибудь, когда опасность пройдёт стороной, я вернусь… Расправив плечи, юноша повернулся лицом к югу и тем странным, варварским землям, что лежали там.
        Пока люди шли, Сапфира сменила направление, полетев на запад, к горам, и вскоре исчезла из виду. Смотреть на то, как она удалялась, Эрагону было неуютно. Даже сейчас, когда вокруг ни души, они не могли проводить время вместе. Ей придётся прятаться, на случай если им встретится попутчик.
читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

21:31 

Трудности перевода-5. Fate's Gift - Подарок судьбы

(Глава маленькая, но ляпы таки присутствуют…)

Lastly, he pounded a small chisel against it.
И наконец, взяв молоток и долото, он попытался отколоть от камня хотя бы крошку…
Наконец, юноша ударил по своей находке маленьким долотом.
(Ничего он не пытался. Вряд ли ему так уж хотелось портить камень. Но ведь торговец сказал, что даже алмаз не оставляет на нём след…)

Resigned to an unsolvable mystery, he picked up the tools and returned the stone to its shelf.
Стремясь разобраться в этой неразрешимой загадке, Эрагон убрал инструменты, а камень снова положил на полку.
Махнув рукой на неразрешимую загадку, он подобрал инструменты и вернул камень на полку.
(Если загадка неразрешима, то как в ней можно разобраться? “Resign” значит «покоряться, отступать, сдаваться». И потом, кто стремится разгадать загадку путём оставления объекта исследования в покое?)

Uneasy, he slid his hand under the mattress and grasped his knife. He waited a few minutes, then slowly sank back to sleep.
Но отчего-то Эрагону стало не по себе, и, быстро сунув руку под матрас, он сжал в руке рукоять ножа. Выждав пару минут, он снова рухнул на подушку и тут же заснул.
В тревоге он сунул руку под тюфяк и зажал в ладони нож. Выждал пару минут – и вновь медленно погрузился в сон.
(Заметили, да? «Сунув руку, сжал в руке рукоять»… Это уже круче приевшегося всем «масла масленого»! Сравните заодно «рухнул и тут же заснул» и «медленно погрузился в сон». Ах, Эрагонушка, резкий ты наш…)

Another squeak filled the air, and he started violently.
И снова услышал тот же писк! Сильно вздрогнув от неожиданности, он огляделся, пытаясь понять, откуда же этот писк исходит?
…и вздрогнул, когда в комнате раздался новый писк.
(Ну… ну… смотрите сами, я не знаю.)

He inched toward the door in alarm as the stone wobbled toward him.
Эрагон в страхе отскочил к двери, но камень, точно живой, устремился за ним.
Затем камень качнулся в сторону юноши, и испуганный Эрагон медленно двинулся к двери.
(Ой, батюшки, страсти-то какие! Почище Стивена Кинга! Мне теперь по ночам кошмары будут сниться! Камень-убийца преследует невинного мальчика… Который от ужаса растерял все охотничьи навыки и в том числе такой – если вам грозит опасность, лучше не дёргаться, а двигаться ме-едленно и пла-авно… Глагол ”inch” это подтверждает.)

Transfixed, Eragon leaned forward, still holding the knife.
Оцепенев от неожиданности, Эрагон наклонился и внимательно всмотрелся в треснувшую поверхность камня.
Эрагона будто пригвоздило к месту; он наклонился вперёд, по-прежнему сжимая нож.
(Оцепеневший человек обычно вообще ничем пошевелить не может, не то что наклоняться и во что-то там всматриваться. А вот если он есть “transfixed”, то он просто не может сдвинуться с места, а руки и голова двигаются совершенно свободно. Правда, и в этом случае остаётся загадкой, почему мэтресса взяла на себя смелость писать о «внимательном всмотрении», заменяя им «по-прежнему сжимая нож».)

Eragon recoiled in shock.
Эрагон был настолько потрясён увиденным, что даже дышать не мог…
Эрагон потрясённо отпрянул.
(O tempora, o mores… Оплачем же безвинно погибшего от удушения потрясением будущего Всадника, коий, насколько я отсюда поняла, всю последующую книгу совершает свои легендарные подвиги в образе посиневшего зомби… Во веки веков, и аминь.)

@темы: цитатсы, стёб, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

02:53 

~16~ Изготовление седла

        Когда Эрагон открыл глаза, на него обрушилось осознание того, что Гэрроу мёртв. Юноша натянул на голову одеяла и тихо заплакал под их тёплым тёмным покровом. Там было так хорошо лежать… прятаться от внешнего мира. Наконец, слёзы прекратились. Юноша выругался в адрес Брома, затем нехотя вытер щёки и поднялся.
        Бром готовил завтрак.
        — Доброе утро, — сказал он.
        Эрагон что-то проворчал в ответ. Он зажал замёрзшие пальцы под мышками и скорчился у огня, дожидаясь, когда будет готова еда. Ели быстро, стремясь расправиться с завтраком, пока тот не остыл. Покончив с едой, Эрагон помыл миску снегом, а затем расстелил на земле украденную кожу.
        — И что ты с этим будешь делать? — спросил Бром. — С собой мы это всё нести не можем.
        — Я сделаю седло для Сапфиры.
        — М-м-м, — протянул Бром, шагнув вперёд. — Обычно у драконов было два типа седла. Первое — твёрдое, по форме похожее на конское. Но для такого нам нужно время и инструменты, ничего из этого у нас нет. Другое же было тонким и слегка подбитым, всего лишь дополнительная прослойка между Всадником и драконом. Такие сёдла использовались, когда важны были скорость и гибкость, хотя по удобству они и близко не стояли рядом с твёрдыми.
        — Ты знаешь, как они выглядели? — спросил Эрагон.
        — Лучше, я могу сделать такое.
        — Тогда, пожалуйста, сделай, — попросил Эрагон, отходя в сторону.
        — Хорошо, но будь внимателен. Когда-нибудь, возможно, тебе придётся делать его самому.
        С разрешения Сапфиры Бром измерил её шею и грудь. Затем вырезал из кожи пять ремней и начертил на прочих шкурах около дюжины фигур. Вырезав их, старик превратил то, что осталось, в длинные шнуры.
        Эти шнуры он использовал, чтобы сшивать шкуры воедино, но с каждым стежком в коже приходилось проделывать две дыры. Эрагон помогал ему с этим. На месте пряжек были завязаны замысловатые узлы, а каждая петля — сделана подлиннее на вырост, чтобы седло удобно сидело на Сапфире и в грядущие месяцы.
        Главная часть седла состояла из трёх одинаковых отрезков, сшитых вместе, и набивки между ними. К передней стороне была прикреплена толстая петля, ей предстояло вплотную обтягивать один из шипов на шее Сапфиры, а широкие ремни, пришитые с боковых сторон, должны были охватывать её живот и завязываться внизу. Вместо стремян вдоль по этим полосам спускались ряды петель. В затянутом положении им предстояло удерживать ноги Эрагона. Ещё один длинный ремень должен был проходить меж передних лап Сапфиры, разделяться надвое, а затем подниматься за ними и снова соединяться с седлом.
        Пока Бром работал, Эрагон чинил свой ранец и занимался припасами. К тому времени, как оба справились со своими задачами, уже прошёл день. Усталый после таких трудов, Бром надел седло на Сапфиру и проверил, как держатся ремни. Затем сделал пару мелких поправок и снял его, явно довольный результатом.
        — Ты хорошо потрудился, — нехотя признал Эрагон.
        Бром наклонил голову.
        — Каждый делает всё, что может. Седло хорошо тебе послужит; кожа достаточно прочная.
        Не хочешь испытать его? — спросила Сапфира.
        Может, завтра, ответил Эрагон, пристраивая седло рядом с одеялами. Сейчас уже слишком поздно. По правде говоря, он не рвался больше летать — не после того кошмара, которым обернулась его прошлая попытка.
        Ужин приготовили быстро. На вкус он был хорош, пусть даже и прост. Во время еды Бром посмотрел на Эрагона поверх костра и спросил:
        — Мы уходим завтра?
        — Оставаться нет причин.
        — Полагаю, нет… — Старик слегка поёрзал на месте. — Эрагон, я должен извиниться перед тобой за то, как повернулись события. Я не хотел, чтобы так получилось. Твоя семья не заслужила подобной трагедии. Если бы я мог как-то изменить всё это, я бы так и сделал. Это просто кошмар для всех нас.
        Эрагон сидел молча, избегая его взгляда. Затем Бром проговорил:
        — Нам понадобятся лошади.
        — Тебе — может быть, а у меня есть Сапфира.
        Бром покачал головой.
        — Ни одна живая лошадь не сможет обогнать летящего дракона, а Сапфира слишком молода, чтобы нести нас обоих. Кроме того, оставаться вместе будет безопасней, а ехать верхом выйдет быстрее, чем идти пешком.
        — Но так нам будет сложнее поймать ра’заков, — возразил Эрагон. — Верхом на Сапфире я бы смог их найти за день или два. А на лошадях выйдет куда дольше — если это вообще возможно, догнать их на земле!
        — Таков риск, на который тебе придётся пойти, если я должен буду сопровождать тебя, — медленно проговорил Бром.
        — Ладно, — наконец, пробурчал Эрагон, обдумав его слова, — лошадей мы добудем. Но покупать их придётся тебе. У меня совсем нет денег, а воровать я больше не хочу. Это неправильно.
        — Зависит от точки зрения, — поправил его Бром с лёгкой улыбкой. — Прежде чем ты пустишься в эту авантюру, запомни, что твои враги, ра’заки, — слуги короля. Их будут защищать, куда бы они ни пошли. Законы их не остановят. В городах им будут доступны крупные суммы и исполнительные слуги. И имей в виду, что для Гальбаторикса нет ничего важнее, чем завербовать или убить тебя — хотя, весть о твоём существовании, возможно ещё не достигла его ушей. Чем дольше ты будешь ускользать от ра’заков, тем больше он станет впадать в ярость. Он будет знать, что с каждым днём ты становишься сильнее и что каждый миг даёт тебе ещё один шанс на то, чтобы присоединиться к его врагам. Ты должен быть очень осторожен, ведь из охотника ты можешь легко превратиться в дичь.
        Эти серьёзные слова произвели на Эрагона большое впечатление. Он задумчиво покрутил в пальцах веточку.
        — Довольно разговоров, — подытожил Бром. — Уже поздно, и у меня кости болят. Завтра поговорим подольше.
        Эрагон кивнул и сгрёб угли в кучу.

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

14:14 

~15~ Клинок Всадника

        Когда Эрагон проснулся, его вновь объяла мучительная боль. Глаз он не открывал, но это не помешало слезам хлынуть с новой силой. Юноша пытался прийти к какой-то мысли или надежде, чтобы сохранить рассудок. Я не могу жить с этим, простонал он.
        Так не живи. Слова Сапфиры эхом отразились в его голове.
        Как? Гэрроу ушёл навсегда! И со временем меня ждёт та же участь. Любовь, семья, достижения — всё отняли, ничего не осталось. В чём смысл того, что мы делаем?
        Смысл в действии. Твой смысл исчезает, когда ты отказываешься от воли к переменам и познанию жизни. Но пред тобой — разные пути; выбери один и посвяти себя ему. Действия дадут тебе новую надежду и цель.
        Но что я могу?
        Единственный верный советчик — это твоё сердце. Ничто, кроме его главного желания, не может помочь тебе.

        Драконица дала ему время поразмышлять над её словами. Эрагон проверил свои чувства и удивился, помимо горя найдя в себе жгучий гнев. Чего ты от меня хочешь… чтоб я погнался за чужаками?
        Да.

        Её прямой ответ смутил его. Юноша вздохнул, глубоко и прерывисто. Почему?
        Помнишь, что ты сказал мне в Спайне? Как ты напомнил мне о моём долге дракона и как я вернулась с тобой, несмотря на требование инстинкта? Значит, и ты должен овладеть собой. Я долго и глубоко думала последние несколько дней, и я поняла, что значит быть драконом и Всадником: наша судьба — пытаться достичь невозможного, совершать великие деяния, несмотря на страх. Это — наша ответственность перед будущим.
        Мне всё равно, что ты говоришь; это — не повод для ухода!
— закричал Эрагон.
        Есть и другие. Мои следы видели, люди предупреждены о моём существовании. В конце концов, меня обнаружат. Кроме того, здесь для тебя ничего нет. Ни фермы, ни семьи, и…
        Роран не умер!
— яростно огрызнулся он.
        Но если ты останешься, тебе придётся объяснить, что произошло на самом деле. Он имеет право знать, как и почему умер его отец. И что он сделает, узнав обо мне?
        Доводы Сапфиры закружились в голове Эрагона, но он оттолкнул от себя мысль о том, чтобы покинуть долину Паланкар, ведь это был его дом. Однако, идея мести чужакам невероятно успокаивала. Хватит ли у меня для этого сил?
        У тебя есть я.

        Юношу не отпускало сомнение. Ведь это будет сумасбродная, отчаянная затея. Но его презрение к собственной нерешительности росло, и вскоре на губах паренька заиграла жёсткая усмешка. Сапфира была права. Больше ничего не имело значения, кроме самого действия. Вся суть в действии. А что могло принести Эрагону большее удовлетворение, как не охота на чужаков? В его сознании начала расти ужасная сила, она завладела его чувствами и выковала из них единый слиток гнева, на котором отпечаталось лишь одно слово: возмездие. Кровь ударила ему в голову, и юноша уверенно произнёс: Я это сделаю.
читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

18:29 

~14~ Безумие жизни

        Было ещё темно, когда Эрагон вскинулся на постели, тяжело дыша. В комнате было свежо, и руки и плечи юноши покрылись гусиной кожей. До рассвета оставалась пара часов — это было то время, когда ничто не шевелится и всё живое ожидает первых тёплых прикосновений солнечных лучей.
        Эрагона охватило ужасное предчувствие, и сердце его заколотилось. Ему показалось, будто весь мир накрыла какая-то пелена, и самый тёмный угол пришёлся как раз над его комнатой. Юноша тихо вылез из постели и оделся, а затем заторопился вдоль по коридору, не в силах избавиться от своих опасений. Но настоящая тревога пронизала его, когда он увидел, что дверь в комнату Гэрроу была открыта, а внутри толпились люди.
        Гэрроу мирно лежал на постели. Его одели в чистое и причесали, лицо его было спокойным. Он мог казаться спящим, если бы не серебряный амулет, застегнутый вокруг шеи, и высохшая веточка болиголова на груди — последние дары мёртвым от живых.
        Рядом с кроватью стояла Катрина с бледным лицом и опущенными глазами. Юноша услышал её шёпот:
        — А я надеялась назвать его однажды отцом
        Назвать его отцом, с горечью подумал Эрагон, право, которого нет даже у меня. Он чувствовал себя призраком, из которого выкачали всю жизненную силу. Всё вокруг казалось нереальным, кроме лица Гэрроу. Слёзы струились по щекам Эрагона. Его плечи тряслись, но вслух он не плакал. Мать, тётя, дядя — он потерял их всех. Бремя его горя воздвиглось на него такой сокрушительной, чудовищной силой, что он едва держался на ногах. Кто-то отвёл его обратно в комнату, бормоча слова утешения.
        Юноша упал на постель, схватившись руками за голову, и судорожно зарыдал. Он почувствовал, как Сапфира пытается связаться с ним, но оттолкнул её и позволил увлечь себя скорби. Он не мог смириться с тем, что Гэрроу больше нет. Ведь если смириться — во что ещё ему оставалось верить? Лишь в безжалостный, равнодушный мир, что задувал жизни, будто свечи под порывом ветра. Охваченный отчаянием и ужасом, Эрагон поднял к небу мокрое от слёз лицо и закричал:
        — Да что за бог мог сделать такое? Покажись! — Он услышал, как к его комнате бегут люди, но с высоты ответа не было. — Он этого не заслужил!
        Его коснулись успокаивающие руки, и юноша обнаружил, что рядом сидит Элейн. Она обнимала его, пока он плакал, и, наконец, измученный, Эрагон незаметно заснул, сам того не желая.

@темы: Эрагон, альтернативный перевод, безумству храбрых..., бредни лингвиста-маньяка

01:39 

~13~ У постели умирающего

        Сны вздымались в сознании Эрагона, множась и живя по собственным законам. Он видел, как группа всадников на гордых конях приближалась к одинокой реке. У многих были серебряные волосы; ещё они несли с собой высокие копья. У берега ждал странный, дивный корабль, мерцая в лучах яркой луны. Всадники спешились и медленно взошли на борт; двое из них, что были выше остальных, шли рука об руку. Их лица были скрыты капюшонами, но один из этих двоих явно был женщиной. Встав на палубе корабля, они посмотрели на берег. На галечном пляже стоял одинокий человек — единственный, не взошедший на корабль. Он запрокинул голову и издал долгий, полный боли крик. Как только он затих, корабль заскользил вниз по реке, без ветра в парусах и вёсел, — прочь, к хмурым равнинам. Видение затуманилось, но, прежде чем оно исчезло, Эрагон заметил в небе двух драконов.

        Сперва Эрагон услышал скрип: взад-вперёд, взад-вперёд. Звук всё не прекращался, юноша открыл глаза — и понял, что смотрит на изнанку выстланной соломой крыши. Затем оказалось, что он укрыт одеялом из грубой шерсти, скрывавшим его наготу. Кто-то вдобавок наложил повязку на его ноги и перевязал костяшки пальцев чистой тряпицей.
        Эрагон лежал в единственной комнате какой-то хижины. Рядом, на столе, заставленном чашками и разными растениями, стояли ступка и пестик. Пучки сушёных трав рядами висели вдоль стен и наполняли воздух густыми ароматами даров земли. В очаге танцевали языки пламени, а перед ним в плетёном кресле-качалке сидела полная женщина — деревенская целительница, Гертруда. Её голова была опущена на грудь, глаза закрыты. На коленях у неё лежали вязальные спицы и клубок шерстяных ниток.
        Эрагону казалось, что у него совсем не осталось силы воли, но, несмотря на это, он всё же заставил себя сесть. Это помогло прояснить мысли. Юноша вспомнил всё, что произошло за последние два дня. Первая его мысль была о Гэрроу, вторая — о Сапфире. Надеюсь, она в безопасности. Он попытался связаться с ней, но так и не смог. Где бы ни была драконица, она находилась далеко отсюда. По крайней мере, Бром дотащил меня до Карвахолла. Интересно, что с ним случилось? Вся эта кровь…
читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

22:48 

Трудности перевода-4. Dragon Tales - Истории о драконах

He stretched his sore legs and rubbed his back, yawning.
Эрагон с наслаждением потянулся, распрямил усталые, стёртые в кровь ноги и встал, зевая и почёсываясь.
…вытянул натёртые ноги и, зевая, потёр спину..
(Мэтресса – точно садистка! Это ж надо с таким смаком описывать болезные ноги бедняги Эрагона! А если бы они у него были стёрты в кровь, он бы вообще не встал. Кстати, откуда взялось, что он встал? По-моему, он по-прежнему сидит на постели. А уж перл про «зевая и почёсываясь»… У него что, блохи были? Я начинаю тихо шизеть…)

She had been gone for six years, living in the cities.
Она ушла из дома шесть лет назад и за все это время ни разу даже весточки не прислала. Известно было лишь, что она предпочитала жить в больших городах.
Шесть лет она прожила в городах…
(Так и хочется спросить у мэтрессы: «Кто вам всё это сказал?»…)

Eventually he had learned to live with it…
Вскоре, впрочем, он научился как-то жить с ощущением «брошенного ребёнка»…
В конце концов, юноша научился жить с этим…
(Теперь мэтресса демонстрирует свои знания по психологии. Ну, что тут ещё сказать…)

читать дальше

@темы: цитатсы, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

04:12 

~12~ Конец неведению

        Утром, когда Эрагон открыл глаза, ему почудилось, что небо упало на землю. Непрерывная синь простиралась над его головой и клонилась к земле. Ещё в полусне, юноша неуверенно вытянул руку и ощутил под пальцами тонкую перепонку. Прошла долгая минута, и он понял, на что уставился. Слегка изогнув шею, Эрагон взглянул на чешуйчатое бедро, на котором лежала его голова. Потом медленно выпрямил ноги, выходя из позы зародыша, и подсохшая кровь треснула на его ранах. Со вчерашнего дня боль ослабла, но при мысли о том, что придётся идти, юноша содрогнулся. Жгучий голод напомнил ему о пропущенном обеде и ужине. Собравшись с силами, юноша легонько постучал по боку Сапфиры.
        — Эй! Проснись! — крикнул он.
        Драконица пошевелилась и подняла крыло, впуская внутрь поток солнечного цвета. Юноша зажмурился — снег моментально ослепил его. Лежавшая рядом Сапфира потянулась, как кошка, и зевнула, на миг обнажая ряды белых зубов. Когда глаза Эрагона привыкли к свету, он попытался определить, где они с Сапфирой находятся. Их окружали внушительные и неприветливые горы, отбрасывающие на поляну густые тени. С одного края юноша увидел тропу, протоптанную в снегу и уходящую в лес, откуда доносилось приглушённое журчание ручья.
        Эрагон со стоном поднялся и покачнулся, а затем на негнущихся ногах похромал к ближайшему дереву. Ухватившись за один из сучьев, юноша налёг на него всем весом. Сук выдержал какое-то время, но потом сломался с громким треском. Эрагон ободрал с него ветки, устроил один конец сука под мышкой, а другой прочно утвердил на земле. С помощью такого самодельного костыля юноша захромал к покрытому льдом ручью. Пробив твёрдую корку, он зачерпнул ладонями прозрачной, мёрзлой воды, а затем, утолив жажду, вернулся на поляну. И, когда Эрагон вышел из-за деревьев, он наконец узнал окрестные горы и смог определить, где они находятся.
        Это здесь впервые, с оглушительным шумом, появилось яйцо Сапфиры. Эрагон без сил прислонился к шершавому стволу. Ошибки быть не могло, ведь теперь он видел те самые серые деревья, которые лишились своей хвои во время взрыва. Откуда Сапфира узнала, где это случилось? Она же была ещё в яйце. Наверное, для поиска ей было достаточно сведений из моих воспоминаний. Изумлённый юноша молча покачал головой.
читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

04:29 

~11~ Роковой полёт

        По пути домой в голове Эрагона творился полный кавардак. Юноша бежал на пределе сил и не думал останавливаться, даже когда начал не на шутку задыхаться. Тяжело топая по замёрзшей дороге, он пытался найти сознанием Сапфиру, но она была слишком далеко для того, чтоб с ней связаться. Ещё Эрагон думал, что сказать Гэрроу. Теперь выбора не было, драконицу придётся раскрыть.
        До дома он добрался с колотящимся сердцем, хватая ртом воздух. Гэрроу стоял у сарая с лошадьми. Эрагон заколебался. А стоит ли сейчас с ним говорить? Он не поверит мне, пока Сапфиры нет, — лучше сначала найти её. Юноша незаметно обогнул ферму и прошмыгнул в лес. Сапфира! — мысленно крикнул он.
        Я иду, донёсся неясный ответ. Через эти слова Эрагон почуял её тревогу. Он весь извёлся от нетерпения, хоть шум её крыльев раздался в воздухе довольно скоро. Драконица приземлилась, объятая дымом, и сразу спросила: Что случилось?
        Юноша коснулся её плеча и закрыл глаза. Успокоив свой разум, он быстро рассказал ей о том, что произошло. Когда же он упомянул чужаков, Сапфира отшатнулась, прянула на дыбы и оглушительно взревела, а затем хлестнула хвостом над самой его головой. Эрагон в изумлении отпрянул, пригибаясь, а хвост драконицы врезался в сугроб. Жажда крови и страх исходили от неё большими тошнотворными волнами. Огонь! Враги! Смерть! Убийцы!
читать дальше

@темы: безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

23:05 

Трудности перевода-3. Palancar Valley - Долина Паланкар

(Глава большая, ляпов много, но приводить буду не все, иначе это затянется слишком надолго. Постараюсь выбрать наиболее примечательные случаи.)

Ice edged the streams, and small pools were completely frozen over.
Вода в ручье у берега покрылась ледяной коркой, а в маленьких бочонках и вовсе замёрзла за ночь.
Лёд окаймил ручьи, а маленькие лужицы замёрзли полностью.
(Простите, о каких это «бочонках» тут речь? Это что, Эрагон выставил их на ночь, чтобы наполнить дождевой водой, а теперь они замёрзли? Может, мэтресса имеет в виду «бочажки»? Одно из значений слова “pool” – «лужа». Почему бы и нет?)

The rough game trail was faintly worn and, in places, nonexistent.
Охотничья тропа вилась в густых зарослях.
Неровная звериная тропа едва виднелась в траве, а местами и вовсе пропадала.
(Опять искажение смысла. Как может в лесу, который считается проклятым, существовать охотничья тропа, если туда люди не ходят? Исключая Эрагона и ещё парочки таких же… Если только мэтресса не имеет в виду, что эту тропу протоптали волки и прочие хищники, – но даже в этом случае её с трудом можно назвать «охотничьей». Одно из значений слова “game” – «дичь»)

…few people could stay in the Spine for long without suffering an accident.
…мало кто решался долгое время провести в этих горах, опасаясь неведомо каких несчастий.
…немногие люди могли долгое время оставаться в Спайне и не пострадать от какого-нибудь несчастного случая.
(Ну, тут я даже и объяснять не буду…)

читать дальше

@темы: цитатсы, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

12:37 

Трудности перевода-2. Discovery - Находка

(Название главы мэтресса переводит как «Открытие», хотя одним из значений этого слова является и «находка»… По смыслу текста, второй вариант здесь подходит больше.)

Streams flowed down the mountains from stolid glaciers and glistening snowpacks.
Ручьи, сбегавшие по склонам гор от вечных льдов в предгорья, таинственно поблёскивали.
По склонам гор текли ручьи с бесстрастных ледников и искрящихся снежных шапок.
(Про предгорья ещё можно простить, но вот путаница с определениями… Искрились (или, как говорит мэтрессса, «поблёскивали») отнюдь не ручьи, а именно снега. И бесстрастными («таинственными») были тоже не они, а ледники. Опять заметная тяга к излишним украшательствам искажает смысл – пока, конечно, не столь страшно… Но всё ещё впереди.)

It was the third night of the hunt, and his food was half gone.
Охотился он уже третий день подряд, запасы еды кончались…
Это была третья ночь охоты, и юноша съел половину своих припасов.
(Ну, тут уже можно сказать, что я придираюсь, – но согласитесь, всё же, что ночь – это не день, а половина – это ещё не почти всё…)

Eragon slowly crept closer, keeping the bow ready. All his work of the past three days had led to this moment.
Эрагон медленно подполз поближе, держа лук наготове. Три дня непрерывного преследования все-таки сказывались, и он боялся промахнуться от усталости.
Эрагон медленно подкрался поближе, держа наготове лук. Этот миг был итогом его трёхдневного труда.
(Искажение смысла налицо – автор ничего не говорит об усталости Эрагона, но констатирует факт, что данный момент – кульминация трёх дней охоты; или пан – или пропал. И, думается мне, если юноша (парой предложений раньше) уверенным движением натягивает тетиву, то не так он и устал, как предполагает мэтресса…)

Behind him, where the deer had been, smoldered a large circle of grass and trees. Many of the pines stood bare of their needles. The grass outside the charring was flattened. A wisp of smoke curled in the air, carrying a burnt smell. In the center of the blast radius lay a polished blue stone. Mist snaked across the scorched area and swirled insubstantial tendrils over the stone.
У него за спиной, где только что паслись олени, горел лес. Многие сосны уже лишились хвои, трава вокруг выжженного пространства скукожилась. В воздухе висел густой запах гари. А в самой середине пепелища, где все сгорело дотла, Эрагон заметил крупный и блестящий синий камень. Пожар уже затухал, и туман, наползая на выгоревшую поляну, тянул к камню свои колдовские щупальца.
Позади него, там, где раньше лежали олени, в большом выжженном круге медленно тлели трава и деревья. Многие сосны лишились хвои, за границей обугленного участка увял дёрн. Лёгкое облачко дыма клубилось в воздухе, пахло горелым. Посередине круга лежал блестящий синий камень. Туман, змеившийся по спалённой земле, ложился поверх него тонкими завитками.
(При выражении «горел лес» лично у меня перед глазами встаёт ужасная картина лесного пожара, простирающегося не на один квадратный километр. Здесь же, судя по всему, мы имеем дело с чем-то вроде последствий упавшего метеорита небольших размеров. “Smolder” – это именно «тлеть», и ничто иное. А про последнее предложение я вообще молчу… Как получилось, что пожар затух сам по себе так быстро? Откуда взялись колдовские щупальца? Кстати, этот момент очень точно показан в фильме: кто смотрел, тот помнит те белые завитки тумана, легко прикасавшиеся к синему камню под треск догоравшей травы. Красиво получилось.)

The stone was cool and frictionless under his fingers, like hardened silk.
На ощупь камень был холодный и скользкий, как атлас.
На ощупь камень был прохладным и гладким, будто затвердевший шёлк.
(Уж простите, но пройти мимо такого прекрасного сравнения, как “hardened silk”, я никак не могла. «Затвердевший шёлк» – чертовски поэтично. А атлас, кстати, по-английски “satin”.)

Where did it come from? Does it have a purpose?
«Интересно, откуда он взялся? – думал Эрагон. – И нет ли в его появлении какого-то злого умысла?…»
Откуда он взялся? Может, с какой-то целью?
(Дословно последнее предложение, конечно, будет звучать так: «Есть ли у него цель?» – но по-русски это звучит коряво, и, естественно, его надо изменить, облагородить. Но зачем обязательно делать из пятнадцатилетнего мальчика параноика, подозревающего во всём «злой умысел»? Цели могут быть разными – как добрыми, так и дурными.)

@темы: цитатсы, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

18:20 

Трудности перевода

Да-да, это снова они) Вернее, не снова - а заново. Только уже не в сокращённой версии, а в полной - к каждой главе. Просто что-то опять зашла речь об официальном переводе... И я опять резко возмутилась) Теперь вот решила стукнуть кулаком и заявить, что мои возмущения не являются бездоказательными.

В тот обобщающий к альтернативному переводу теперь будут добавляться ссылки и на мои изыски. Итак, для тех, кто не знает (или знает, но забыл), поясняю.

Ретроспектива
Некая переводчица (чтобы не называть имён, прибегнем к слову "мэтресса") - между прочим, член Союза писателей и кандидат филологических наук, - несмотря на все свои громкие звания и давний опыт работы, совершенно испортила книгу Кристофера Паолини "Эрагон" - помимо всего прочего, чересчур помпезным построением фраз и, в прискорбном большинстве случаев, искажением смысла оригинального текста. Я начала "воспитательную работу", показывающую, как на самом деле должен выглядеть текст книги... И наравне с собственным переводом ввела в действие кампанию по поискам ляпов в официальном переводе. Кстати, по словам нашей преподавательницы английского - вполне тянущую на научную работу, если б не стиль... Вот как это выглядит: в одном блоке первой строчкой идёт оригинальная фраза на английском, второй - перевод официальный, третий - моя версия, а далее, в скобочках - мои комментарии на тему. Естественно, на идеальный перевод я не претендую - учиться сему искусству можно вечно, но... По крайней мере, мои варианты больше соответствуют действительности.
Конец ретроспективы

А теперь - поехали!

читать дальше

@темы: цитатсы, бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., Эрагон

03:16 

~10~ Чужаки в Карвахолле

        Завтрак не разогревали, но чай был горячим. Утреннее солнце растопило лёд на окнах, и он стёк на деревянный пол, образовав тёмные лужицы. Эрагон смотрел на Гэрроу и Рорана у кухонной печи и понимал, что видит их вместе в последний раз перед долгими месяцами разлуки.
        Роран сидел на стуле и шнуровал сапоги. Рядом с ним на полу лежал набитый мешок. Гэрроу стоял между ними, засунув руки глубоко в карманы. Рубашка неряшливо висела на нём; кожа мужчины казалась стянутой. Несмотря на то, что молодые люди упрашивали его, он отказался идти с ними. А когда его спросили, почему, сказал только, что так будет лучше.
        — Ты всё взял? — спросил сына Гэрроу.
        — Да.
        Мужчина кивнул, вынул из кармана небольшой кошель и протянул Рорану. Звякнули монеты.
        — Я копил их для тебя. Здесь немного, но если захочешь купить какой-нибудь пустячок, безделушку — тебе хватит.
        — Спасибо, но на мелочи я деньги тратить не буду, — ответил Роран.
        — Поступай, как хочешь; они твои, — сказал Гэрроу. — Мне нечего больше дать тебе, кроме отцовского благословения. Прими его, если желаешь, но стоит оно немногого.
        По голосу Рорана было слышно, что его переполняли чувства.
        — Я бы принял его с честью.
        — Тогда прими — и иди с миром, — кивнул Гэрроу и поцеловал сына в лоб. А потом повернулся и повысил голос: — Не думай, что я забыл о тебе, Эрагон. У меня найдётся, что сказать вам обоим. Пора это сделать, раз уж вы ступаете во внешний мир. Следуйте этим словам, и они послужат вам верно. — Он строго взглянул на юношей. — Во-первых, не позволяйте никому править своей душой и телом. Особо заботьтесь о том, чтобы ваши мысли оставались нескованными. Можно быть свободным человеком, но в то же время — связанным крепче раба. Открывайте людям свой слух, но не сердце. Оказывайте уважение власть имущим, но не следуйте за ними слепо. Судите разумом и здравым смыслом, но держите своё мнение при себе.
        Не считайте никого себя лучше, каким бы ни был их чин и положение в жизни. Обращайтесь со всеми честно, или они будут искать возмездия. Будьте осторожней с деньгами. Твёрдо держитесь своих убеждений, тогда другие к вам прислушаются. — Тут Гэрроу продолжил медленнее: — Насчёт любовных дел… мой единственный совет — будьте честны. Это — самое действенное средство, чтобы открыть для себя чьё-то сердце или получить прощение. Вот и всё, что я могу сказать.
        Казалось, Гэрроу слегка смущался своей речи.
        Он поднял мешок Рорана.
        — Теперь идите. Заря близится, и Демптон будет ждать.
        Роран вскинул ранец на плечи и обнял отца.
        — Я скоро вернусь — как только смогу, — сказал он.
        — Вот и хорошо! — отозвался Гэрроу. — Но теперь — иди и не волнуйся о нас.
        Расстались они неохотно. Эрагон и Роран вышли наружу, затем повернулись и помахали Гэрроу. Тот поднял костлявую руку и проводил юношей серьёзным взглядом, пока те с трудом пробирались к дороге. Прошёл долгий миг — и Гэрроу захлопнул дверь. В утреннем воздухе разнёсся громкий стук, и Роран остановился.
        Эрагон обернулся и оглядел окрестности. Его взгляд задержался на одиноких строениях — они смотрелись какими-то жалкими и хрупкими. Лишь по тонкой струйке дыма, поднимавшейся над крышей дома, можно было понять, что на этой ферме, попавшей в снежный плен, кто-то живёт.
        — Здесь — весь наш мир, — угрюмо заметил Роран.
        Эрагон нетерпеливо поёжился и проворчал:
        — И неплохой, к тому же.
        Роран кивнул, затем расправил плечи и направился навстречу своему новому будущему. Стоило юношам спуститься с холма, как дом исчез из виду.

читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

04:35 

~9~ Будущий мельник

        На закате дня накрыли на стол, пора было ужинать. Снаружи, сотрясая дом, выл буйный ветер. Эрагон пристально глядел на Рорана и ждал неизбежного. Наконец, дождался…
        — Мне предложили работу на мельнице в Теринсфорде… и я хочу её принять.
        Гэрроу с намеренной неторопливостью прожевал кусок и положил вилку. Откинувшись на стуле, он скрестил пальцы за головой и вымолвил одно сухое слово:
        — Зачем?
        Роран объяснил, пока Эрагон с отсутствующим видом ковырялся в своей тарелке.
        — Ясно, — только и сказал Гэрроу, а потом умолк и уставился в потолок. Юноши замерли, ожидая его ответа. — Так когда ты уходишь?
        — Что? — опешил Роран.
        Гэрроу наклонился вперёд, в его глазах мелькнул огонёк.
        — А ты думал, я буду тебя останавливать? Я надеялся, что ты скоро женишься. Здорово будет увидеть, как эта семья снова растёт. Катрина будет счастлива с тобой.
        Изумление, мелькнувшее на лице Рорана, сменилось облегчённой усмешкой.
        — Так когда ты уходишь? — спросил Гэрроу.
        Роран вновь обрёл голос.
        — Когда Демптон вернётся за патрубками для мельницы.
        Гэрроу кивнул.
        — И это будет через…?
        — Две недели.
        — Хорошо. Тогда у нас будет время подготовиться. Ведь самим нам придётся по-другому вести хозяйство. Но, если всё получится, мы недолго будем справляться без тебя. — Он перевёл взгляд на другой край стола и спросил: — Эрагон, а ты знал об этом?
        Тот уныло пожал плечами.
        — До сегодняшнего дня — нет… Это безумие.
        Гэрроу провёл рукой по лицу.
        — Это естественный порядок вещей. — Он рывком встал из кресла. — Всё будет хорошо; время всё расставит по местам. Ну, а пока, давайте помоем посуду.
        Эрагон и Роран помогали ему в полном молчании.

        Следующие несколько дней всем дались тяжело. Эрагон весь издёргался. Он ни с кем не говорил нормально, только коротко отвечал на заданные вопросы. Повсюду хоть что-то да напоминало ему о том, что Роран уходит: Гэрроу, складывающий сыну ранец, вещи, пропадающие со стен, странная пустота, заполнившая дом. Прошла почти неделя, пока Эрагон сообразил, что они с Рораном отдалились друг от друга. Им было неуютно разговаривать, слова давались нелегко.
        Сапфира же была для Эрагона как бальзам на душу. С ней он мог говорить свободно; его чувства были полностью открыты для её сознания, и она понимала юношу как никто другой. В течение этих недель перед уходом Рорана драконица пережила ещё один скачок в росте. Она прибавила двенадцать дюймов в холке и переросла Эрагона. А в той маленькой ложбинке, где соединялись её шея и плечи, было очень удобно сидеть. Юноша часто отдыхал там, почёсывая драконице шею и объясняя значения различных слов. Скоро она научилась понимать всё, что он говорил, и часто вставляла свои замечания.
        Эрагону эта часть его жизни казалась просто восхитительной. Личность Сапфиры была столь же подлинной и сложной, как у любого человека. Она была противоречивой и, временами, абсолютно чуждой ему, но они понимали друг друга в совершенстве. Действия и мысли драконицы постоянно открывали новые стороны её характера. Однажды она поймала орла, но не съела, а отпустила, сказав: Ни один небесный охотник не должен окончить дни свои жертвой. Лучше умереть на крыльях, чем пригвождённым к земле.
        Планы Эрагона показать Сапфиру родным рухнули из-за заявления Рорана, да и сама драконица предупредила его этого не делать. Она не хотела, чтобы её видели, и юноша, отчасти из себялюбия, согласился. Он знал, что в тот миг, когда тайна её существования раскроется, все крики, обвинения и страхи обрушатся на него… потому и мешкал. Юноша велел себе ждать знака, который объявит ему, что наступил подходящий момент.
        В ночь перед уходом Рорана Эрагон пошёл с ним поговорить. Он тихонько прокрался по коридору к открытой двери кузена. В комнате на тумбочке стояла масляная лампа, озаряя стены тёплым мерцающим светом. Кроватные столбики отбрасывали длинные тени на пустые полки, подымавшиеся до самого потолка. Роран же — глаз не видно в тени, тыльная сторона шеи напряжена — скатывал одеяла вместе с одеждой и прочими вещами. Закончив, он подобрал что-то с подушки и подкинул на ладони. Это был гладко отполированный камень, который Эрагон подарил ему много лет назад. Роран начал было засовывать его в свой узел, но потом передумал и убрал камень на полку. В горле у Эрагона застрял тугой комок; развернувшись, юноша ушёл к себе.

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

21:45 

~8~ Имя силы

        По пути домой Роран сказал:
        — У Хорста сегодня был чужак из Теринсфорда.
        — И как его звали? — спросил Эрагон, обходя заледеневшую лужицу, и проворно зашагал дальше. Его щёки и глаза горели от холода.
        — Демптон. Пришёл сюда, чтобы Хорст выковал ему пару патрубков, — ответил ему кузен. Его крепкие ноги пробивались сквозь снежные заносы, расчищая путь для Эрагона.
        — А что, в Теринсфорде своего кузнеца нет?
        — Есть, — отозвался Роран, — но у него навыков не хватает. — Он быстро взглянул на Эрагона и, пожав плечами, добавил: — Демптону нужны патрубки для мельницы. Он своё дело расширяет, вот и предложил мне работу. Если я соглашусь, то уеду с ним, когда он заберёт заказ.
        Мельники работали круглый год. Зимой — мололи то, что им приносили, а во время жатвы покупали зерно и продавали его уже мукой. Это был тяжёлый, опасный труд: работники часто теряли пальцы или кисти рук в огромных жерновах.
        — А Гэрроу ты скажешь? — спросил Эрагон.
        — Да. — На лице Рорана играла непреклонная, довольная улыбка.
        — Зачем? Ты же знаешь, что он думает о нашем уходе. Если что-то скажешь, будут только неприятности. Забудь об этом, поужинаем сегодня спокойно.
        — Не могу. Я хочу устроиться на эту работу.
        Эрагон остановился.
        — Почему? — Их взгляды встретились, дыхание становилось паром в воздухе. — Я знаю, деньги достать трудно, но нам всегда удавалось выжить. Ты не должен уходить.
        — Нет, не должен. Но деньги мне нужны для себя. — Роран пошёл было дальше, но Эрагон не собирался двигаться с места.
        — И зачем они тебе? — спросил он.
        Роран слегка расправил плечи.
        — Я хочу жениться.
        Эрагон застыл в полном замешательстве. Он вспомнил, как Катрина и Роран целовались, пока в деревне гостили торговцы, но женитьба?!
        — На Катрине? — слабо спросил он, просто чтобы убедиться. Роран кивнул. — Ты уже просил её руки?
        — Пока нет, но вот придёт весна, я смогу завести своё хозяйство — и попрошу.
        — Но на ферме слишком много работы, ты не можешь уйти сейчас, — запротестовал Эрагон. — Подожди, пока мы не подготовимся к севу.
        — Нет, — тихо рассмеялся Роран. — Весной я как раз больше всего и нужен. Надо пахать землю и сеять, надо полоть зерновые — не говоря уже об остальной работе. Нет, мне лучше всего уйти сейчас, ведь, по правде, всё, что мы делаем, так это ждём смены времён года. Вы с Гэрроу с этим и без меня справитесь. Если всё пойдёт как надо, я скоро снова буду работать на ферме, но уже с женой.
        Эрагон с неохотой признал, что Роран прав. Он покачал головой, но как — изумлённо или рассерженно — сам не знал.
        — Похоже, я могу только пожелать тебе удачи. Но Гэрроу это не понравится.
        — Увидим.
        И они пошли дальше, но теперь между ними царило молчание. У Эрагона было неспокойно на сердце. Ему нужно было время, чтобы суметь нормально воспринять такое развитие событий. Когда они пришли домой, Роран не сказал Гэрроу о своих планах, но его кузен был уверен, что ждать осталось недолго.

        Эрагон пошёл навестить дракона впервые с тех пор, как тот в первый раз с ним заговорил. Он нерешительно приблизился к нему, зная теперь, что общается с равным.
        Эрагон.
        — Это всё, что ты можешь сказать? — огрызнулся юноша.
        Да.
        От неожиданного ответа юноша распахнул глаза и плюхнулся на землю. Теперь у него есть чувство юмора. Что дальше? Эрагон в сердцах сломал ногой сухую ветку. Заявление Рорана привело его в скверное настроение. От дракона пришла вопросительная мысль, и юноша рассказал, что случилось. Говорил он всё громче и громче, пока не начал кричать в пространство, ни к кому не обращаясь. Он кричал, пока не растратил все чувства, а потом впустую вдарил кулаком по земле.
        — Не хочу, чтобы он уходил, вот и всё, — беспомощно сказал паренёк.
        Дракон невозмутимо наблюдал за ним, слушая и учась. Эрагон пробормотал несколько отборных ругательств и протёр глаза. Потом — задумчиво посмотрел на дракона.
        — Тебе нужно имя. Сегодня я слышал парочку любопытных прозвищ; может, тебе какое-то понравится. — Он мысленно пробежался по перечню, который перечислил ему Бром, пока не остановился на двух именах, которые показались ему самыми героическими, благородными и приятными слуху. — Что скажешь насчёт Ванилора или его преемника, Эридора? Оба были великими драконами.
        Нет, сказал дракон. Похоже, старания паренька его развлекали. Эрагон.
        — Это моё имя, ты не можешь его носить, — потёр подбородок юноша. — Ну, если эти тебе не нравятся, есть другие.
        Он продолжил перечислять, но дракон отвергал каждое его предложение. Казалось, он смеялся над чем-то, чего Эрагон не понимал, но юноша не обращал на это внимание и предлагал всё новые имена.
        — Ещё был Инготольд, он убил… — И вдруг его остановило озарение. Вот в чём дело! Я выбирал мужские имена. Ты — она!
        Да.
Драконица элегантно развернула крылья.
        Теперь он знал, чего искать, и с ходу предложил с полдюжины имён. Прикинул насчёт Мирэмель, но оно не подходило — в конце концов, это было имя коричневой драконицы. Офейла и Леонора также были отвергнуты. Юноша уже был готов сдаться, но тут вспомнил последнее имя, которое пробормотал Бром. Эрагону оно понравилось, но понравится ли драконице?
        Он спросил:
        — Ты Сапфира?
        Она взглянула на него своими умными глазами. Глубоко в сознании юноша почувствовал, что она довольна.
        Да. В его голове что-то щёлкнуло, и голос дракошки отдался эхом, будто с большого расстояния. Эрагон ухмыльнулся в ответ. Сапфира загудела.

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

17:50 

~7~ Чай на двоих

        Роран и Эрагон расстались на окраине Карвахолла. Поглощённый своими мыслями, юноша медленно побрёл к дому Брома. Остановившись у порога, он поднял руку, чтобы постучать.
        И тут рядом раздался скрипучий голос:
        — Чего тебе, парень?
        Эрагон резко развернулся. Позади него стоял Бром, опёршись на изогнутый посох, украшенный странными резными орнаментами. На нём была коричневая ряса с капюшоном, похожая на монашескую. С потёртого кожаного ремня, застёгнутого вокруг талии, свисал кошель. Надо ртом, прячущимся в белой бороде, нависал гордый орлиный нос, весьма выделявшийся на лице. Старик пристально смотрел на Эрагона глубоко посаженными глазами, скрывавшимися в тени выступающего шишковатого лба, и ждал ответа.
        — Узнать кое-что, — ответил паренёк. — Рорану сейчас долото чинят, и у меня есть время, вот я и пришёл узнать, сможешь ли ты ответить на пару вопросов.
        Старик что-то проворчал и потянулся к двери. На его правой руке Эрагон заметил золотое кольцо. Луч солнца вспыхнул на сапфире, высвечивая странный символ, вырезанный на его поверхности.
        — Давай, заходи; поговорим немного. Похоже, твои вопросы никогда не кончаются.
        Внутри дома было темно, хоть глаз выколи, а в воздухе тяжело висел едкий запах.
        — Так, теперь свет. — Эрагон услышал, как старик шарит в темноте, а затем раздалось негромкое проклятье, когда что-то с грохотом обрушилось на пол. — А, вот ты где.
        Вспыхнула белая искра; колыхаясь, занялось пламя.
читать дальше

@темы: бредни лингвиста-маньяка, безумству храбрых..., альтернативный перевод, Эрагон

Замок-под-звёздами

главная